Читаем Край чудес полностью

Кира облизала их, и на языке остался привкус пыли, она сплюнула под ноги и шагнула к Краю, присела на корточки, потом опустилась на колени и заглянула в провал. Ничего. Темнота, запах плесени, остывающий жар, немного гари и копоти по стенам.

– Дай, – отодвинул ее Тарас.

Он посветил фонарем вниз. Луч затерялся в шахте. Нужно было крикнуть, позвать Костика, но язык прилип к небу. Кира сглатывала слюну, но той не хватало, чтобы горло перестало гореть. Она вся горела и мерзла. Озноб колотил тело, но будто бы не ее, а чужое. Через толщу заторможенного сознания долетали только обрывки мыслей.

– Костя! – слабо позвала Кира.

Эхо недовольно откликнулось далеким: «тя». И снова тишина. В колени врезались маленькие камешки, но Кира не могла пошевелиться, ее тянуло в провал и отталкивало от него с одинаковой силой, пока Тарас не хлопнул ладонью по полу, поднимаясь.

– Какой там номер у спасателей? 112?

– Один. Один. Два, – медленно повторила Кира.

Тарас полез в карман и достал телефон.

– Здесь не ловит, – откликнулся Южин. – Я уже смотрел. Здесь не ловит.

Сквозняк, дующий из шахты, стал теплее. Кира инстинктивно отодвинулась, задрала голову на Тараса.

– Нужно идти на крышу. – Он стащил с плеча рюкзак и поставил перед Кирой. – Сиди тут и слушай, если Костик… Если он очнется, то крикни ему, что мы уже вызвали помощь.

«Восемь этажей, – хотела сказать Кира. – Это пролет на восемь этажей. Он не очнется. Помощь не понадобится. Восемь этажей», – но не сказала, только кивнула.

И осталась сидеть, пока Тарас с Южиным затопали вверх по лестнице. Теперь целый этаж – пространство между бетонными стенами и бетонными перекрытиями пола с потолком – заполняли только пыль, редкие капли воды и ее беспомощность. Она подползла к Краю, оттуда пыхало жаром. Сухим, горелым жаром. Кто-то развел огонь. Бомжи? Мага с Жекой Шахтером? Раф? Гадать не хотелось. Хотелось домой. И чтобы этой ночи не было.

– Костик, – беспомощно позвала Кира.

Девятиэтажка у «Речного вокзала». Пушистый морской свин.

– Костик! – Голос сорвался на всхлип.

Кира утерла лицо ладонью.

«Нужно решить, что мы скажем полиции», – подумала она. От этой мысли стало невыносимо тошно. Вода струилась по стенам шахты. Тоненькие ручейки сверху вниз. Туда, где нарастал невидимый жар. Кира вытянула руку и смахнула один такой ручеек. На ощупь стена шахты была шершавой, на пальцах от нее остались темные следы гари.

– Шахта не шахта, – пробормотала Кира. – А дымоход.

Словно в ответ на ее шепот жар сгустился, дыхнул в лицо горелым. Кира отпрянула и села у стены. Глаза сами собой закрылись. Тарас с Южиным должны были уже подняться на крышу. Должны были поймать сеть и позвонить. Один. Один. Два. Здравствуйте, наш друг упал в шахту лифта. Нет, не так. Здравствуйте, тут парень упал в шахту лифта. Нет, дом не жилой. Это больница. Ховринская заброшенная больница. Парень? Ну, какой-то. Мы его не знаем. И отбой. Просто ждать. Доктор едет-едет сквозь белую равнину.

Тяжелая дремота опускалась на Киру, как ватное одеяло, – ни вздохнуть, ни пошевелиться. Сквозь опущенные веки она чувствовала чужой взгляд. Тяжелый. Осуждающий. Кира не видела, но знала, что кривобокая тень выбралась из угла и подползла к ней. Склонила голову, чтобы почуять страх Киры, ее усталость, ее обморочный сон. Тень сипела – втягивала воздух, выбрасывала его обратно.

«Зачем он дышит? – равнодушно думала Кира, ощущая на коже потоки спертого воздуха, что вырывался из тени и тут же засасывался ею. – Мертвые не дышат. А он дышит. – И тут же сама нашла ответ. – По привычке, наверное».

Тень дышала, легонько царапала бетон длинными пальцами. Хрустела яичной скорлупой. Прислушивалась к тишине в шахте. Смотрела выемками черных глаз. Наблюдала. Ждала. Сторожила. Кира попыталась поднять веки, но те отяжелели, будто губка, забытая в воде. Тень наклонилась ближе. Ее дыхание стало похоже на сквозняк, дующий по мертвым коридорам ХЗБ. Тень безмолвствовала, в ее молчании не было угрозы, одно только выжидание – я вас пустил, я за вами следил, послежу еще, посмотрю, как вы мечетесь, как ищете выход. Я вас пустил, отпускать не обещался.

Кира подгребла под себя пыль, сжала ладонь в кулак – пальцы почти не слушались – и выбросила руку вперед. Тень шарахнулась в сторону и затихла там. Веки сбросили тяжесть. Кира приоткрыла глаза и успела разглядеть смятую карту и скорлупный осколок, оставленные у ее ног, а потом мир снова исчез. То ли сон, то ли обморок заслонил его. Время сжалось в точку, пока из омута нервных подрагиваний рук и головы, падающей на грудь, Киру не вырвал топот на лестнице.

– Едут? – спросила она, выныривая из сна.

– Нет, – ответил Тарас и начал нервно кружить по залу.

– Не дозвонились? – Кира встрепенулась, прогоняя слабость из тела. – Сети нет?

– Крыши нет, – откликнулся Южин, застывший у расписанной стены.

Кира непонимающе поморщилась, он не увидел, но все-таки объяснил:

– Дверь на крышу закрыта. Захлопнулась, видимо. Не подняться.

Тарас остановился у заколоченного окна, оперся руками на подоконник.