Читаем Край чудес полностью

– Заброшка в Ховрино. Девять этажей построили, но подвал затопило, так и стоит теперь. – Дэн потянулся, глянул на экран через плечо Южина. – Вот это Раф. – Он приблизил изображение парней и ткнул в самого взрослого коренастого, с редкой бороденкой. – Он журналист. Пишет про нас.

– Про вас? – эхом откликнулся Южин.

Тепло внутри сменилось жгучей завистью. У Дэна были тайна, и люди, и телефон. И мама не ложилась спать, пока он не вернется домой. И отец первым делом спрашивал, как у него, охламона, дела. А про дела Южина он не спрашивал вообще. Ни первым делом, ни десятым.

– Ну, мы с пацанами там неплохо уже осели. – Дэн заговорил, растягивая слова; отец ненавидел, когда он так делал. – И Раф к нам пришел, мол, расскажите, чего-кого, как вообще тут живется. Ну, мы рассказали. Отвели к нужным людям. Он нам теперь должен, конечно. Ничего, серьезный человек, пригодится еще…

Но Южин его уже не слышал. Он жадно листал фото. Плоская крыша, а за ней поредевшие к октябрю кроны деревьев. Полутемная комнатка с исписанными стенами, коряво нацарапанные слова, за которые мама оттаскала бы за уши. Компания на лестнице – острые коленки, тощие шеи, в пальцах сигареты, под ногами опрокинутые бутылки. Дэн в центре кадра, стоит, опершись на стену, тянется отобрать телефон из рук снимающего. Узнаваемый, но совсем чужой.

«Если мама увидит фотку, будет плакать», – подумал Южин, но вслух не сказал, спросил другое:

– А что вы там делаете?

На фото было видно что. Дэн снимал расплющенные пивные банки, тлеющую сигаретку в чьих-то пальцах с облупившимся красным лаком на ногтях. И чью-то задранную юбку. И отрубившегося в углу парня в комбинезоне защитного цвета. И саму заброшку. Пустые этажи, темные провалы, арматуры, торчащие из пола.

– Сидим треплемся, – неопределенно ответил Дэн и отобрал телефон. – Во, зырь сюда.

Фото было совсем темным, почти не разобрать. Южин всмотрелся. Кадр выхватывал кусок длинного зала. Совершенно пустой, с пробитой дыркой в полу.

– Морг, – довольно объяснил Дэн. – Там должен был быть морг. На нижнем этаже, в восточном секторе. Мы туда перли через все здание, а оказалось, там выход отдельный во двор, а оттуда уже к дороге выезд. Удобно жмуров таскать.

– Как морг? – только и смог пробормотать Южин.

Дэн спрятал телефон в карман и вытянулся во весь рост. Из-под футболки у него выпирали ребра.

– Это ж не простая заброшка, а больничка. Ховринская клиническая. И морг, и крематорий. Все на месте.

В коридоре раздались шаги. Легкие и нервные, значит, мамины. Она приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

– Ты чего тут разлегся? – прошипела она. – Тебе отец сказал, чтобы из своей комнаты ни шагу. Что не понятно?

Дэн не шелохнулся.

– Мне что теперь, с братом нельзя поболтать?..

– Вставай!

Мама заскочила в комнату, схватила Дэна за рукав и потянула, тот вцепился в край кровати и остался лежать.

– Вставай, говорю! – Мама раскраснелась от злости.

– Да мы просто болтаем, отстань!.. – Дэн тоже пошел красными пятнами, но продолжал хвататься за кровать.

– Нечего ему мозг промывать своей ерундой! – Мама рванула его сильнее, и Дэн приподнялся, нехотя опустил ноги на пол. – Даже рядом сидеть не смей, мало ли что ты подцепил…

И выволокла его в коридор. На Южина она даже не посмотрела. Хлопнула дверь в спальне Дэна, оттуда раздались гитарные переборы, женский голос начал петь про ворон-москвичек и промокшие спички. В комнате еще пахло братом – ментоловый гель и сладковатый душок, который преследовал Дэна, как долго бы тот ни плескался в душе. Южин прижимался щекой к одеялу и представлял, как в следующий раз Дэн берет его с собой на заброшку. И они сидят на крыше с парнями в джинсовых куртках, курят одну сигарету на всех и сбрасывают вниз пустые бутылки. А дома их ждет мама. И волнуется за них обоих. Одинаково сильно.

Но Дэн пошел один. Сказал, что в школу, но к шести не вернулся. И к семи тоже. В девять мама позвонила классному руководителю. Тот отчитался, что Дэна на уроках не было. Мама зашла к Южину.

– Ты видел брата в школе?

Выпускники учились на пятом этаже, семиклассники – на втором. Южин покачал головой и уткнулся в учебник по истории. Там как раз начала образовываться Речь Посполитая. Мама поджала губы и вышла. Южин дочитал параграф, собрал рюкзак на завтра и пошел на кухню, а пока жевал печенье с соком, мама трижды успела пронестись мимо, нервно выкрикивая в телефон:

– Дима, его нигде нет! Да не знаю я, с кем он дружит! Нет, номеров нет. Дима, надо искать по его мобильнику! Дима, ты меня слышишь? Звони Королёву!..

Дядя Володя Королёв приехал к ним, когда Южина отправили спать. Он не чувствовал тревоги, одну обиду, что Дэн снова стал центром внимания. Злость не давала уснуть, Южин лежал, отвернувшись к стене, и слушал, как взрослые ходят в гостиной, звонят куда-то и курят, не выходя на балкон. Когда Южин провалился в сон, то ему снились серые исписанные стены и макушки деревьев за краем крыши.