Читаем Край чудес полностью

Кира следила, чтобы Жека не выходил из центра кадра, и выражение лица Южина ей видно не было, но громкий хруст, с которым тот сжал пальцы в кулак, она расслышала отчетливо. Южин стоял за спиной у Тараса и раскачивался на чуть согнутых ногах, будто готовился к прыжку.

– Раф меня сюда и привел. Показал, как чего. Ну я и остался. – Жека замолчал и покосился на Костика, тот ему кивнул.

На просвет прожектора уши проводника светились нежно-розовым. Кире даже захотелось сфотографировать их прозрачность, наполненную капиллярами и хрящами.

– А почему именно здесь? – спросил Южин, но Жека посмотрел на него растерянно. – Почему ты решил остаться именно здесь? Не в усадьбе какой-нибудь старой? Или на ГЭС – там точно же интересней.

– Да ни фига. – Жека осклабился. – Там заброшки как заброшки. А тут ХЗБ.

– И что? – не унимался Южин.

– И то. – Улыбка сошла с лица Жеки. – Послушал бы истории тутошние, не спрашивал бы.

– Ну так расскажи, – предложил Южин, не замечая, как напряглись желваки стоящего напротив камеры. – Расскажи нам самую жуткую историю. Может, мы тоже захотим остаться.

В углу нервно взвизгнула Катька – то ли засмеялась, то ли вскрикнула, но на нее никто не обратил внимания. Даже Лёнчик остался сидеть, прислонившись к ногам скучающей Маги.

– Жуткую, говоришь? – переспросил Жека. – Ну, давай жуткую. Тут крематорий в подвале должен был быть. Рядом с моргом. Пока строили, успели заложить печь, все как надо, клади жмура и поджигай. А потом стройку заморозили, туда-сюда. Короче, – он тяжело сглотнул, – крематорий так и не заработал. Ну, по официальной версии.

– А по неофициальной – печет не покладая рук?.. – вкрадчиво подсказал Южин.

Жека набычился, даже жилы на шее выступили.

– Языком не болтай, если не знаешь, – перебил он Южина. – Я своими глазами видел, как она гореть начинает. Жарко во всем южном секторе становится, понял? Если с края кто прыгнул, до утра потом туда ходить нельзя. Мало ли, ховринский был. Пока не прогорит, не узнаешь…

Жека говорил все тише и неразборчивее, а потом шагнул из кадра, залез рукой под худи и вытащил скомканную купюру.

– По фигне я тут растрепался, – пробубнил он. – Бери давай.

Южин хмыкнул, но деньги не взял.

– Ничего, сойдет. Значит, тебя Раф сюда привел?

Жека опасливо посмотрел на камеру, дождался, пока Тарас прикроет объектив крышкой.

– Типа того.

– Ну и где он сам?

На подоконнике скрипнуло – это Мага провела длинным ногтем по осколку стекла, прислоненному к фанере, которой было заколочено окно.

– Ты у Маги спроси, она с ним тусуется, не я.

Мага царапнула стекло еще раз. От звука у Киры свело зубы.

– Раф ни с кем не тусуется, – сказала она. – А если тебе кажется иначе, то иди-ка ты в печку, дружочек мой.

Лёнчик встрепенулся, вскочил на ноги и понесся к выходу, сдавленно хохоча.

– Он болеет, да? – спросила Кира.

– А кто тут здоровый? – в тон ей ответила Мага, глянула на Южина, уголки губ легонько дрогнули. – Ну что, блогер, еще снимать будешь?

Но тот не успел ответить, к нему подскочила Катька, взяла его за руку и потянула к себе.

– Меня сними, – попросила она, нервно облизала сухие губы. – Пожалуйста, давай меня снимем, а? Я тогда буду на самом деле, понимаешь? Как будто на самом деле буду.

Южин опешил, выдернул руку из ее ломких пальцев, попятился и почти уперся в Магу, но та и не думала приходить ему на помощь, а продолжала царапать стекло.

– Давай снимем, – вмешался Тарас. – Делов-то. Иди-ка сюда, – позвал он Катьку. – Как там тебя?..

– Екатерина Борисовна Куликова, – отчеканила Катька.

– Очень хорошо, – улыбнулся в бороду Тарас. – Вставай к свету, Екатерина Борисовна, и перестань мять юбку.

Катька тут же отпустила измочаленный подол и робко пошла к Тарасу, перебирая тонкими ножками в темных колготках.

– Садись вот так. И ноги подожми под себя, – принялся фантазировать Тарас, а Катька совсем обмякла и послушно опустилась на пол.

Кира смотрела, как оттаивает ее напряженное лицо, как движения теряют лихорадочную резкость, абсолютно загнанную, и самой ей становилось спокойнее. Тарас умел говорить с людьми, панически боящимися камеры, так, чтобы те расслаблялись и замирали, становясь в кадре куда симпатичнее, чем были минуту назад. Вот и Катька успокоилась, оперлась лопатками на стену и повернула к камере неожиданно красивое личико – овальное, с аккуратным носом и большими глазами.

– Расскажи, как тебя зовут, можно просто имя, – подсказал Тарас. – И почему ты здесь.

– Меня зовут Катя, – сказала она, смахивая с лица челку. – Я сюда гулять хожу. Вместе с парнем своим, – и кивнула в сторону Жеки, тот недовольно сморщился. – Он меня сюда привел, с Рафом познакомил. И с Магой. Сюда много кто приходит, но потом сваливают, а мы остаемся. Мы вообще-то ховринские. – Она дернула острым подбородком. – Нам здесь хорошо. Страшно бывает, но вообще хорошо. Дома и стены помогают, так же говорится? Вот. А нас тут стены защищают. И сторожат.

– От кого? – спросил Тарас. – От полиции?

В углу коротко рассмеялся Жека, Мага тоже с трудом сдерживала улыбку.