Читаем Край чудес полностью

Не признаешься же ей, что на записи ходит долговязая фигура и вертит башкой? А от ржавого крюка по потолку расползаются такие тени, что кажется, будто на нем еще висит кто-то. Может, узкоплечий и с маленькой кривоватой головой. Кира, конечно, не засмеется. Но посмотрит озабоченно. Подожмет губы, нахмурится. И станет слишком похожей на свою маму – неприступную Марго.

– Расслабься, а, – попросила Кира. – Без него мы тут ничего путного не снимем.

– Было бы что снимать.

Но Южин уже стоял посреди комнатки, засунув руки в карманы, и шушукался с Костиком. Тарас перебросил Кире фонарь.

– Посвети, – попросил он, кивнув на крюк.

В кадре ржавая железяка, ввинченная в низкий потолок, смотрелась жутко. Красные чешуйки собирались в наросты, но край загибался хищно, время в темноте его не затупило. На нем должна была висеть цепочка люстры. А повесили человека. Тарас мягко отвел камеру в сторону. Пересмотрел запись – да, вот это хорошо, с этим уже можно работать.

– Готов? – спросил он Южина, тот кивнул. – Ну, поехали тогда.

Южин взлохматил челочку, Костик тут же отступил в угол и растворился. Кира перевела свет с крюка вниз. Стало тихо, только фонарик тихонько гудел. Тарас вдохнул поглубже и кивнул.

– К концу 2015 года больница простояла заброшенной уже тридцать лет, – начал Южин. – За это время она успела обрасти множеством легенд и домыслов. Но случившееся в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое декабря невозможно списать на слухи или богатую фантазию.

Сделал два шага назад, повел плечами и посмотрел наверх.

«Вот тут переключимся на крюк, – подумал Тарас. – А голос наложим».

– По официальной версии, человека, повешенного на крюке в этой комнате, обнаружил охранник, проводящий плановый обход здания. По версии, которой придерживается наш проводник, никаких обходов в канун Нового года не было. – Южин позволил себе короткий смешок. – Повешенный оставался на крюке несколько суток, пока местные сталкеры не забрели в подсобное помещение. Дорогу к нему знают только самые опытные из местных обитателей. Тело нашли прямо здесь. Это был мужчина средних лет. В приличной одежде. С документами и кошельком. – Теперь Южин вздохнул и сделал паузу. – Он висел с веревкой на шее, которую перекинули через ржавый крюк, словно бы и ввинченный в потолок для этих целей.

Южин замолчал и отошел к стене. Кира вела за ним свет фонаря.

«Проход обрежем», – решил Тарас, а Южин уже продолжил:

– Казалось бы, ничего странного. Предновогодняя суета – обычное время для решивших покончить с жизнью. Да только комната, в которой мы сейчас находимся, спрятана на стыке двух коридоров, что соединяют сектора здания. Добраться сюда, в боковой кабинет рентгенографии на втором этаже, отыскать крюк и закрепить на него петлю? Зачем эти сложности? – Южин хлопнул ладонью по стене, с нее посыпалась пыль и заискрилась в свете фонаря. – Можно долго спорить о мотивах и странностях. Но есть еще кое-что. Руки висельника были связаны. Спереди.

Тарас почувствовал, как по спине стекает холодная струйка – то ли от напряжения и камеры в руках, то ли от крюка, продолжающего мирно свисать с потолка.

– До истинных обстоятельств убийства добраться не вышло ни у кого. Кто пришел в самое сердце северного сектора Ховринской больницы ночью двадцать восьмого декабря? Как привел сюда жертву? Почему решил повесить? Как совершил это? Зачем? А главное, почему именно здесь? Мы не сможем найти ответы. Но помнить и уважать это место, принимая на веру истории, которые оно в себе прячет, мы обязаны.

Они еще молчали, давая Тарасу заснять, как утихает голос Южина и пыль продолжает сыпаться с потревоженной стены, а Костик уже поднялся на ступеньки, ведущие в соседний кабинет, и потянул на себя дверь. Та пронзительно скрипнула, скрип этот вдруг разнесся неожиданным эхом по глубокой темноте. Скрип повторился раз-другой, стал рокочущим и далеким, а после стих так же внезапно, как раздался.

– Ты же сказал, что там кабинет рентгенолога, – переспросил Южин.

– Ну да. – Костик осклабился крысиной своей улыбкой.

– А эхо откуда?

– Показалось, наверное, – отмахнулся проводник и исчез за порогом.

Южин рассеянно оглянулся на остальных, но не стал их ждать.

– Я тоже слышала эхо, – прошептала Кира.

– Показалось, – успокоил ее Тарас, перехватывая из ее рук фонарик.

Эхо он тоже слышал. К холодной струйке на спине прибавилась еще одна. Тарас обернулся. Луч света последовал за его движением. От крюка к полу свисала веревка, петля на ее конце налилась густой, манящей темнотой. Тарас сморгнул. Никакой веревки, никакой петли. Только ржавый крюк под потолком. Тарас сплюнул на пол и прикрыл за собой дверь. Та больше не скрипела.

⁂

Кира сразу начала ругаться. Стоило только предложить ей, заикнуться только – а давай, как она тут же разозлилась. Скомкала скатерть пальцами, потом расправила, нахмурилась. Маргарита Эдуардовна вечно грозилась заклеить ей лоб скотчем, чтобы Кира не морщилась, а та взбрыкивала и огрызалась. Они вечно спорили друг с другом, пока Эдик не заболел.