А Гогаев, опытный организатор производства, человек реального дела, сидит без работы вот уже более полугода. Сидит и пишет заявления, протесты, ходатайства в различные инстанции, начиная с Прокуратуры города Москвы и кончая Госкомимуществом Российской Федерации. А там, похоже, тоже сидят люди, голосующие за реформы двумя руками. Причем тянут их вверх так усердно и долго, что даже не остается времени опустить их на минуту и написать хотя бы ответ заявителю. Не говорю уж о том, что не грех бы в этой ситуации власть имущим разобраться и сказать свое твердое слово да вынести справедливое решение. Но нельзя же в самом деле принимать всерьез «отказную» депешу, кстати единственную, полученную Гогаевым, от прокурора Фрунзенского района Е.В.Залегина, в которой «грозный судия» умудрился так все красиво объяснить и мотивировать, что даже ни разу на закон не сослался.

А как наш главный приватизатор в Москве А.Б.Чубайс (ему опальный директор тоже писал послание, писал непосредственно)? Уж он-то, наверное, отдал соответствующее распоряжение, повелел своим помощникам (самому себе, понятное дело недосуг: надо речи говорить о важности приватизации) расставить точки над «i» хотя бы в одном, вот этом конкретном деле? Увы! Ни звука не послышалось на этот счет из звонкой конторы.

Так в чем же тут дело? А в том, по всей видимости, что реформы нынешние носят, как это бывало и ранее на Руси «верхушечный» характер (я об этом уже говорил) и проводятся исключительно в интересах тех, кому положено. А кто ныне является таковым? Ответ не надо искать долго – новая, постперестроечная номенклатура, госчиновничество. И уж никак не растерявший порядочности директорский корпус, к коему смело приписал бы я и А.С.Гогаева.

Свили гнездо

Некоторое время тому назад в одном из старейших вузов страны – Московской медицинской академии – состоялось заседание совета. Рядовое, в общем-то, событие привлекло, однако, внимание прессы. Дело, видите ли, в том, что на этом совете пронимался новый устав флагмана медицинских вузов, предусматривающий самостоятельность академии, шла речь о предпринимательстве как способе выжить в условиях жесткого дефицита бюджетных средств.

Устав был принят. Новые разделы его, в которых отражалась возможность ведения предпринимательской деятельность в соответствии с законодательством Российской Федерации, не вызывали особых споров. В ряде газет появились заметки с рассказами о том, как в течение этого года благодаря своим малым и совместным предприятиям академия получила около 70 миллионов рублей. Все хорошо. И мы, наверное, присоединились к хвалебному хору, если бы не отдельные обстоятельства, которые хоть и всплывали на заседании совета, но остались как бы незамеченными. Не замеченными, правда, людьми со стороны – нашим братом, журналистом. Ослепленные 70-миллионной короной, венчающей, так сказать, годичное академическое предпринимательство, многие из нас не придали особого значения той части выступления профессора С.Кузнецова – начальника отдела по координации деятельности коммерческих структур, где он заявил, что вот уже несколько месяцев от некоторых из них не поступает ни данных о финансовом состоянии, ни отчислений в общую копилку.

Интересно, не правда ли? Что бы это все значило? Сокрытие доходов? Неразглашение коммерческой тайны? Даже перед собственным координатором? Задумавшись по этому поводу, мы как-то поприглушили в себе восторг относительно коммерциализации храма науки. Нет-нет, нас не заело морализаторство, наше уважение к проводимой в целом работе здесь не поколебалось. Но вкралось сомнение.

И оно окрепло, когда удалось ознакомиться с мнением на этот счет аудитории другой – студенческой. Да, тут, конечно, хорошо знают, что академия сдает в аренду принадлежащие ей помещения, что появились контрактные студенты, в том числе и «валютные» – из-за рубежа, а преподаватели занимаются с отстающими репетиторством за определенную мзду. Знают и понимают, что все это в конечном итоге оборачивается общим благом: ректорат не скупится на приглашение в учебное заведение самых ярких преподавательских звезд, не дает угаснуть обнадеживающим исследованиям, а они, студенты, как и преподаватели к зарплате, получают к своим стипендиям существенные доплаты.