– В принципе мы малое предприятие, – говорит Рагулин. – И по всем существующим положениям нам должны идти навстречу и в льготном кредитовании, и выделении того же участка – хоть под магазин, хоть под хладобойню. Но, увы. Везде рогатки Я понимаю, конечно, психологию чиновника – ему терять свое влияние не хочется. Но есть же законы. Их исполнять надо. Мы в свое время поверили и Президенту, и власти и, как видите, во многом преуспели. Эту веру не расшатывать, а крепить надо.

Безусловно, надо. Еще как! Уж очень хочется поскорее видеть и покупать в «рагулинском магазине» по доступным ценам вкусные деликатесы.

* * *

Увы, рагулинских «мяс» мы так и не увидели. Нас пичкали в основном перемороженным, перемытым в хлорке и кислотах зарубежным дерьмом. А Рагулин – он успокоился. Вернее, его успокоили. Он лежит теперь на кладбище.

А была у повара мечта

Он не был ни атомщиком, ни сотрудником сверхсекретного НИИ, не принадлежал к когорте чиновников, имеющих доступ к государственным тайнам, не работал в контрразведке, но подписок «о неразглашении» дал за свою жизнь столько, сколько, поди, мало кому снилось. А был он и остался шеф-поваром. Но каким! Знающим, пожалуй, тонкости и секреты приготовления блюд всех национальных кухонь мира.

Он кормил Хайле Селассие и Реза Пехлеви, Никсона и Хаммаршельда, его редкое умение, а вернее сказать искусство, ценили Курчатов и Королев. Для устройства неофициальных, в домашней обстановке обедов с высшими представителями руководства зарубежных стран его приглашали первые лица нашей страны: Хрущев, Брежнев, Андропов. Дружбы с ним искали именитые деятели науки, литературы, театра, спорта. Кое-кто находил. Я видел его на фотографиях в обнимку с Гавриилом Илизаровым, Владимиром Высоцким, Константином Симоновым, Николаем Старостиным…

Мы сидим с Гаджи-Мусой Магомедовичем Шейховым (таково полное имя моего героя), или дядей Мусой (так он был мне представлен), в его маленькой служебной комнатке Российской торгово-промышленной палаты (Хаммер-центр), где он занимает должность заведующего производством фирмы «Инвест», и говорим…Знаете о чем? О задачах трудового воспитания молодежи, о проблемах социально незащищенных детей, детдомовцев, интернатовцев – мой собеседник в прошлом воспитанник детдома. Это сейчас он имеет три вузовских диплома, а начинал-то свой путь с «ремеслухи» и «кулинарного техникума»…

– Я благодарен судьбе, – говорит Мусса Магомедович, – что не было у меня легких дорог, что учили меня конкретному делу, что познал я сызмальства истинный труд и цену куска хлеба.

Вот клянем мы недавнее время, застой, но тогда хоть систему профтехобразования укрепляли, а не разрушали. Да и те детские дома рассадниками, в самом добром смысле этого слова, для училищ «профтеха» являлись. Не то, что нынче – больше «питомники» криминального мира. Разве не так?

Рядом с нами сидит президент благотворительного фонда «Дети и преступность. Конец ХХ века» Борис Юркевич. К нему и обращен вопрос. Молчит – вроде как виноватый.

Следует заметить, что свел-то меня с Шейховым как раз Юркевич, свел в надежде, что я скажу о нем доброе слово в печати как о непосредственном участнике благотворительной акции «Спаси и сохрани», проведенной для детишек московского интерната № 109.

Телесюжет о ней, между прочим, был куплен многими телекомпаниями мира. Но дело в данном случае не в этом. Дядя Мусса – душа праздника для обездоленных ребят – готовил для них угощение – да какое! – собственноручно и во многом на свои сбережения.

Знал я и о том, что в свое время он перевел немалую сумму в фонд «Дети Чернобыля», принимал активное участие в других благотворительных мероприятиях.

– Понимаете, – обратился ко мне Шейхов, – вся эта разовая благотворительность, какой вот он занимается (кивок в сторону Бориса), да и я которой грешил, просто-напросто шоу. К ней прибегают дельцы, когда рекламу себе делают. Да нет, я о тебе такое не хочу сказать (Мусса косится на Юркевича). Но посмотри: ты дал – они съели, дал еще – еще съели. И кого ты спас таким образом? Никого. А вот иждивенчество породил. В перспективе-то благотворительность должна быть, не бойтесь этого слова, прибыльной, по-настоящему действенной. И тогда ею займутся, уверен, многие порядочные люди: и работники духовной сферы, и предприниматели, бизнесмены.

Благотворительность и прибыль? Что-то тут не очень понятно. Но Мусса Магомедович разъясняет:

– Я вот о чем думаю. Если бы при том или ином интернате или детдоме создать школу поварского искусства? Отбирать туда талантливых детишек-сирот? Я бы пошел туда преподавать бесплатно. Да если бы при таком заведении, где-то за городом, участок земли иметь? Там детишки бы сами растили овощи, фрукты, заготавливали их впрок, себя кормили, с другими делились. Связь-то бы между поколениями не рвалась, а?

Тут главное начать.