Только после многочисленных усилий и под влиянием сведений о победе в Петрограде ВРК удалось к вечеру 28 октября провести несколько орудий из первой артиллерийской бригады, расположенной на Ходынском поле, к своему штабу на Скобелевской площади.

Найденные в ночь на 29-ое октября двадцать вагонов с винтовками помогли вооружить «двинцев» и несколько сот с трудом собранных красногвардейцев. На противоположной стороне силы тем временем таяли. Положение может быть охарактеризовано примером занятия пятнадцатью ударниками, стоявшими на стороне правительства, Брянского вокзала: шесть из них успешно прикрывали занятие огнем, а девять заняли временно сам вокзал. Небольшого количества юнкеров и студентов не хватало, однако, для занятия всех многочисленных зданий, которые надо было охранять, и едва хватало для обороны центра. Эта оборонительная тактика и погубила дело.

Начиная с 26 и по 29 октября штаб большевиков мог легко быть захвачен, и Москва имела все предпосылки стать опорой в установлении твердой власти, необходимой для обеспечения работы Учредительного собрания, но полковник Рябцев и руководители из Комитета общественной безопасности, казалось, делали все, чтобы помочь успеху большевистского восстания.

29 октября КОБ повторил известную историю переговоров «Викжеля» и заключил перемирие с ВРК. Этим временем большевики сумели воспользоваться: они вооружили несколько отрядов в Замоскворечье, а из Иваново-Вознесенска прибыл отряд Фрунзе — это позволило ВРК прервать перемирие и возобновить наступление.

Бои начались, главным образом, у бульварного кольца. 31 октября в районе Никитских и Арбатских ворот силы ВРК — около 500 человек с артиллерией — начали наступление, но были отбиты юнкерами и студентами, которых на этом участке было всего около 90 человек. Еще раньше артиллерийским обстрелом большевики вынудили юнкеров покинуть здание градоначальства. Из Замоскворечья начался артиллерийский обстрел Кремля. Несмотря на это, небольшой отряд юнкеров в тот же день, 31 октября, когда ВРК располагал уже значительными силами, почти пробился на Скобелевскую площадь и броневик юнкеров заставил разбежаться артиллерийскую прислугу. Но эта единичная попытка, предпринятая по инициативе одного из отрядов молодежи, окончилась ничем, так как у юнкеров не хватило патронов. Вообще не получая никакого снабжения уже с 31 октября, юнкера имели по 10 патронов на сутки и фактически именно эта причина заставила их прекратить бой.

1 ноября все еще немногочисленные силы Военно-революционного комитета вливаются в центр города и начинают артиллерийский обстрел гостиницы «Метрополь» и Кремля. Юнкера постепенно уходят, оставаясь лишь в отдельных зданиях. После сильного артиллерийского обстрела утром 2 ноября силы ВРК занимают Кремль. Большинство юнкеров ушло в течение ночи. Лишь немногие оставались у Николаевского дворца, где под начальством командира 56-го запасного полка Пекарского продолжали охранять золотой запас. Еще до прихода сил ВРК старый генерал Кайгородов — начальник арсенала — выпустил сидевших под арестом солдат 56-го запасного полка и их начальника Берзина. Пекарский и часть юнкеров были расстреляны.

Так кончились бои в Москве, где небольшая группа молодежи пыталась самостоятельно, без руководства, без оружия и снабжения оказать сопротивление захватчикам власти и выступить на защиту законного правительства. Большинство этой молодежи, глубоко разочарованное поведением партийных вождей из Комитета общественной безопасности, вскоре потянулось поодиночке на юг, чтобы вступить добровольцами в армию генералов Алексеева и Корнилова, начавших под лозунгом Учредительного собрания борьбу за свободу в России.

Глава 10

Переход к однопартийной диктатуре

Сразу же после захвата власти в большевистской партии разразился кризис. Первым из новообразованного Совнаркома подал в отставку нарком просвещения Луначарский.

Витая в фантастическом мире идеи о том, что Россия с радостью готова приветствовать «чисто социалистическое правительство», он не выдержал при известии, что переход власти к большевикам в Москве оказался далеким от понятия о «триумфальном шествии».

«Я только что услышал от очевидцев то, — писал Луначарский в своем заявлении 2 ноября, — что произошло в Москве. Собор Василия Блаженного, Успенский собор разрушаются. Кремль, где собраны сейчас все важнейшие сокровища Петрограда и Москвы, бомбардируется. Жертв тысячи. Борьба ожесточается до звериной злобы. Что еще будет. Куда идти дальше …Моя мера переполнена …»[113].

Луначарский, человек слабый, взял вскоре свое заявление обратно. Гораздо серьезнее был раскол в ЦК и, в результате него, отставка большинства большевистских наркомов.

Вопрос шел о возможности существования однопартийного правительства. Оставшиеся после захвата власти во Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете советов рабочих и солдатских депутатов левые эсеры хотя и участвовали через своих представителей в Военно-революционном комитете, но в правительство войти отказались.