Читаем Козлоногий Бог полностью

Он поднес изображение ближе, чтобы разглядеть лицо монаха. Оно было изображено в профиль в то самое время, когда он склонился над своей пологой партой с ручкой в руке. Хью мечтал о том, чтобы здесь было изображение всего лица, чтобы он мог взглянуть ему в глаза. Видя только эти черты, Хью пытался воссоздать по ним сущность этого человека. Высокий лоб под коротко остриженными волосами, как он рассудил, должен был быть узким, как и его собственный. В то же время ему казалось, что у Амброзиуса должно было быть лицо с несколько квадратной челюстью. Те короткие волосы, что торчали вокруг шапочки, закрывавшей тонзуру, были, насколько он мог судить, темными, в то время как цвет его собственных волос был невзрачным, мышино-коричневым — цветом, который так любили осветлять мнимые блондинки. Хью видел контраст между своим невзрачным лицом и изображенным лицом с ястребиными чертами; своей собственной бесцельной расслабленностью и собранностью этого человека даже тогда, когда он просто сидел за партой. Он с полной ясностью осознал, что именно сила человеческого характера и притягивала его к Амброзиусу; в то время как он сам, Хью, не имел никакой силы и просто скатился в пассивное состояние, которое было смертью при жизни, когда не смог справиться с проблемами.

Ему казалось, что Амброзиус воплощал собой всё то, чего не было в нем самом, и к тому же был гораздо лучшим человеком. Но в то же время Хью всегда ощущал это в людях, которые ему нравились. Всегда, когда он видел что-либо достойное восхищения, он понимал, что в нем самом этого не было и что бесполезно было пытаться развить это в его собственной пассивной и ни на что не способной натуре.

В этот момент вошла миссис Паско с его чаем и он отложил изображение в сторону, чтобы помочь ей расчистить место для подноса среди книг и бумаг, которыми он завалил стол. Пока он занимался этим, изображение попалось ей на глаза.

— Боже, неужели это вы в такой забавной одежде, мистер Пастон? — спросила она. — Такое разительное сходство!

Когда она удалилась, Хью пошел наверх, не смотря на заваривающийся чай, и взял свое зеркало для бритья. Затем, позируя до тех пор, пока не получится правильный угол обзора, он смог увидеть собственный профиль, отраженный в засиженном мухами зеркале над каминной полкой. В наличии сходства не было никаких сомнений. Даже хозяйка гостиницы видела это.

Он откинулся на спинку стула, совершенно позабыв о чае. Это было невероятно. Вот он, живая копия умершего монаха, к которому он чувствовал такую глубокую симпатию и чей дом он приобрел. И что все это значило? Он поднялся, накинул свое кожаное пальто, пошел и забрал машину из-под навеса, под которым она стояла, и помчался по долгой дороге к Монашеской Ферме.

Когда он приехал, здесь никого не было, ибо мистер Пинкер отозвал своих людей для того, чтобы оказать первую помощь коровнику, грозившему обрушиться на своих обитателей. Уже начинало темнеть, когда Хью решил совершить обход вокруг зданий, и обойдя всю территорию вдоль неровной линии поля, остановился и стал их рассматривать.

Он внимательно разглядывал западный фасад с его высоким фронтоном, который покрывал маленькую часовню с ее нишей, лишенной статуи, которая казалась пустой глазницей на бледном фоне западного неба. Планировалось, что ниша будет сломана и превращена в окно, но этого еще не было сделано. Он разглядывал маленькие решетки под карнизом, которые отмечали каждую монашескую келью. Сквозь высокие окна комнат с каждой стороны были видны очертания лестниц и досок, которые использовались малярами. Идти туда, где было так много современных строительных приспособлений, у него не было желания, поэтому он повернул влево и, используя свой дубликат ключа, вошел в здание, которое когда-то было большой монастырской часовней.

Последний раз, когда он его видел, весь западный ряд был заколочен досками, и он нисколько не удивился тому, что стена в какой-то момент обвалилась и подверглась столь грубому ремонту. Немощеный пол, весь в следах птичьего помета, такого же твердого, как и цемент, его тоже нисколько не удивил. Но теперь, когда он вошел, ему бросились в глаза колоссальные перемены.

Грубая обшивка с западной стороны была убрана, открыв взору каменное сводчатое окно-розу прекрасных пропорций, в котором все еще тут и там держались в самых высоких углах фрагменты разноцветного витража. Земляной пол был вырыт и под ним обнаружилась узорчатая плитка. В углу под окном, аккуратно уложенные на старый мешок, лежали осколки цветного битого стекла, которые очевидно были откопаны из-под земли во время работы над полом. Мистер Пинкер ничуть не соврал, сказав, что знает, как обращаться со старыми зданиями.

Хью был восхищен. Он уже предвкушал то время, когда будет увлеченно соединять вместе кусочки стекла, словно части сложной головоломки, и помещать каждый из них на свое место в общем узоре.