Читаем Козлоногий Бог полностью

Именно после потрясения от той интрижки Джелкс и нашел ее, и помог ей снова собрать себя по кусочкам. Ее тоже утешали бесчисленными чашками чая и укладывали спать на старой перине Джелкса в комнате для гостей. Собственно, именно Мона и сломала тот навес, когда попыталась убить моль. Мудрость Джелкса в вопросах, касающихся человеческой природы, была для нее бесспорной и она считала его настоящим провидцем в том, что касалось ее собственных сердечных дел — эту репутацию он заслужил только лишь благодаря своему знанию о том, что человеческая природа создана по определенному образцу и будет стремиться к своей изначальной форме. В самом начале ее знакомства с Хью Джелкс отвел ее в сторону для прямого разговора и предупредил, что Хью находился в крайне ненормальном состоянии и не стоило относиться к нему слишком серьезно. Мона и сама повидала достаточно, чтобы знать, как будет вести себя мужчина, переживший эмоциональное потрясение и разочарование, поэтому просто согласилась с ним. Но теперь она не была в этом так уверена. Пассивный, не имеющий целей, мягкий по своей натуре и легко управляемый Хью запросто мог бы стать замазкой в чьих-то руках, вполне довольствуясь платоническими чувствами, но Амброзиус был совсем другим. Он мог хотеть чего угодно, но только не платонических отношений, и обещал быть человеком, не поддающимся никакому контролю, и не важно при этом, был ли он отщепленной частью личности или другим существом.

Мона не знала, как с ним быть, потому как не могла точно понять, чем он был на самом деле. Как отличить раздвоение личности от одержимости духом, а одержимость духом от проявлений предыдущей инкарнации того же человека? Практические результаты в любом случае были одинаковы, какая бы теория ни была выбрана для объяснения этого явления.

В этот момент открылась дверь и вошел Джелкс, который выглядел необычайно мрачным.

— Где Хью? — удивленно вскрикнул он, обнаружив Мону в одиночестве.

— Без понятия. Миссис Макинтош выгнала его какое-то время назад.

— Долго он здесь был?

— Конечно, целую вечность. Господи, не думаешь же ты, что он провел со мной ночь?

— Мона, я бы не хотел, чтобы ты так говорила. Мне неприятно это слышать.

— Не обращай на меня внимания, дядя Джелкс, я только лаю, но не кусаюсь. Ты должен был уже убедиться в этом.

Джелкс хмыкнул и с грохотом швырнул в огонь кусок угля.

— Миссис Макинтош уже было решила, что он собрался заночевать здесь. И в то же время ей совсем не хотелось его беспокоить. Я удивился, узнав, что в конечном итоге она решилась войти.

— Она научилась этому, работая в соответствующих местах. В любом случае, ей пришлось встретиться с разочарованием. Хью пошел за ней, словно ягненок. Это должно бы научить ее не судить других по себе.

— Так ты называешь его Хью, верно?

— Не при нем самом. Я назвала его так только потому, что ты сделал то же самое. Я знаю свое место.

— Боже, благослови помещика и все его разнообразные союзы, и научи нас, бедных людей, знать наши законные места[35]. Я надеюсь, что ты помнишь о своем месте, Мона, для твоего же блага.

— Господи, конечно. Я прекрасно о нем помню. Я уже встречалась с подобными людьми раньше. Тебе не стоит за меня переживать. Меня не привлекает Мейфейр со всеми его связями и проблемами. И все же, дядя, я думаю, что бедный малый находится в дьявольском смятении, просто как человек, который оказался так далеко от своего старого школьного галстука.

— В каком еще смятении?

— Внутреннем смятении. Так как ты думаешь, дядя, что такое Амброзиус на самом деле?

— Это как раз то, над чем я ломаю голову, Мона. Я чертовски волнуюсь за парня. Если это медиумизм, то неприятностей не оберешься. Он не в том состоянии, чтобы это выдержать. Если медиумизм ведет к перенапряжению, то по моему мнению это всегда патология. Я все же склонен думать, что это раздвоение личности. Я видел такое раньше. Был один случай в семинарии. Маленький послушник мыл посуду в кухне. Обычно это было наимягчайшее создание. А потом, когда он пресытился всем этим по горло, он превратился в злющую собаку с лексиконом извозчика. Я предполагал, что инвокация Пана всколыхнет все то, что он подавлял в себе, и в результате мы имеем дело с Амброзиусом.