Читаем Кожа полностью

Малдер прикрыл глаза, осторожно массируя полотенцем распухшую челюсть. И в который раз, стоило только закрыть глаза, как перед ним тотчас возникла искаженная бешеной злобой физиономия колумбийца, а следом — летящая прямо в лицо лопата. Один-два дюйма в сторону или вверх — и череп Малдера разлетелся бы вдребезги. Жаль, что Скалли так быстро надела на колумбийца наручники — если бы завязалась настоящая драка, Малдер сумел бы отплатить ублюдку сполна. И за подлый удар, и за дурацкую погоню, которая привела их в этот пустой полуразвалившийся амбар.

Хотя, если оставить в стороне эмоции и взглянуть на ситуацию трезво — не только колумбиец виноват в том, что Малдер и Скалли угробили две недели, распутывая дело, входящее в компетенцию управления по экономическим преступлениям. Карлос Санчес, разумеется, ничего не знал о множестве докладов об изуродованных кем-то трупах коров, поступавших в ФБР в течение нескольких месяцев. Не знал он и об увесистой подборке секретных материалов, появившейся на столе в комнате цокольного этажа гуверовского центра. Ведь именно вследствие своей необычности дело досталось Малдеру — учитывая его тягу к случаям, малообъяснимым с точки зрения здравого смысла. К тому же вряд ли кто-нибудь, кроме него, захотел бы возиться с целым стадом убитых коров.

Но и об этом Санчес не мог подозревать. Хотя бы потому, что, как вскоре выяснилось истерзанные коровы играли в деле второстепенную роль. А вот Малдер с самого начала должен был понять, что данная история не достойна места в папке с секретными материалами. Тридцать две коровы с распоротыми животами — это тянет максимум на клише, а не на щекочущую нервы загадку.

Стыдно, конечно, но Малдер сумел объяснить суть этого клише слишком поздно. Только когда Скалли обнаружила, что раны обнажили следы довольно свежих швов, он начал кое о чем догадываться. Ну а когда выяснилось, что все животные — с одного и того же ранчо около Боготы, сам Бог велел сделать вывод.

Однако, лишь наткнувшись на заброшенный амбар в самой дальней части ранчо Санчеса, Малдер понял наконец причину происходящего. Он с тоской созерцал окоченевшие трупы, сваленные на грязном полу, запечатанные пластиковые пакеты с белым порошком — и думал о том, каким тупицей надо быть, чтобы не догадаться сразу: Бендес использовал коров для транспортировки кокаина. Заброшенный амбар служил лишь отправочным пунктом, откуда маршруты торговцев пролегали до самого Манхэттена.

Именно в тот момент, когда Малдера посетило долгожданное озарение, появился Санчес со своей лопатой… Через минуту агент ФБР Фокс Малдер сидел верхом на преступнике, вдавливая его в кучу сушеного навоза, а Дана Скалли защелкивала наручники.

Малдер перевернул полотенце более холодной стороной и отвернулся, чтобы не встречаться глазами с напарницей. Скалли не произнесла ни слова, но было ясно, что она думает. Еще один щекочущий нервы ребус обернулся самым тривиальным преступлением. Что ж, такова ее обязанность — видеть простое и осязаемое там, где Малдеру мнится таинственное волшебство. В конце концов она к нему для того и приставлена. И все же ее молчание причиняло куда больше муки, чем боль от удара лопатой.

Из ванной комнаты послышался шум воды. Малдер облегченно вздохнул — Скалли ушла, и теперь можно было подняться. Все его могучее, плечистое шестифутовое тело ныло от усталости. Обычно он без труда побеждал утомление, но сейчас чувство досады и недовольства собой мешало взбодриться. Между тем пора бы прийти в себя — путь до аэродрома в Вестчестере неблизкий. Если они собираются успеть на последний коммерческий рейс в Вашингтон, придется гнать, игнорируя знаки ограничения скорости. Но это — одна из привилегий, которую дают федеральные номера на машине и удостоверения агентов ФБР.

Малдер бросил мокрое полотенце на уродливый ковролин и окинул комнату скептическим взглядом. Облицованные бесцветным синтетическим материалом стены, простенький двадцатидюймовый телевизор, письменный стол с факсимильным аппаратом и телефоном, туалетный столик красного дерева, претендующий называться антиквариатом, и небольшой шкаф, в котором висели костюмы Малдера — серый и темно-синий. Вместительная дорожная сумка валялась под столом, револьвер лежал рядом с телефоном, свисающие за факсом ремешки кобуры мерно раскачивались в потоке воздуха от вентилятора. Вариации на тему вечно неустроенного быта типичных представителей их профессии.

Малдер поднялся было упаковать вещи, но вдруг замер, прислушиваясь. Тренированное ухо моментально выловило в потоке телесообщений нечто интересное. Настолько интересное, что он в одночасье забыл о боли.

Журналистка вела репортаж из больничной палаты, разгороженной желтыми лентами, которыми полиция обычно обносит место преступления. Однако ограждения не могли скрыть ужасающие разрушения: изодранный в клочья матрац, выбитые окна, опрокинутый телевизор, торчащую из стены подставку для капельницы. Но больше всего Малдера поразил глубокий пролом в двери. Его форма что-то напоминала. Но что именно?