Читаем Ковпак полностью

На деле так оно и выходило. Об отряде из Спадщанского леса узнала вся округа, к отряду приходили и поодиночке, и целыми группами. Шесть человек с пулеметом привели районный прокурор Василий Порфирьевич Кочемазов и председатель райисполкома Федор Ермолаевич Канивец. На другой день пришел воргольский партизанский отряд во главе с председателем колхоза «Вольный край» Степаном Федоровичем Кириленко. В его составе оказалась комсомолка Дина Маевская, ставшая первым врачом отряда.

Однако, как и следовало ожидать (Сидор Артемьевич и ожидал), Спадщанский лес притягивал к себе не только новых партизан. 28 сентября разведчики задержали неизвестного человека, на допросе в штабе он сознался, что подослан немецким командованием, чтобы установить точное местоположение отряда. Шпиона, оказавшегося бывшим помещиком, расстреляли.

А на следующий день партизаны Путивльского отряда совершили первое открытое нападение на врага: в селе Сафоновка на приехавший туда для «заготовок», а попросту — грабежа грузовик с солдатами. «Заготовители» бежали, но на смену им прибыл через два часа отряд карателей, около ста солдат. Однако войти в лес гитлеровцы побоялись.

Дальше — больше. В октябре, вспоминал Ковпак, «наши минеры работали уже и на правом, и на левом берегу Сейма, выходили на дорогу Конотоп — Кролевец. В первых числах… здесь взорвались на партизанских минах две легковые машины какого-то крупного немецкого штаба. Было уничтожено шесть немцев, в числе их два генерала. На левом южном берегу Сейма у хутора Хижки в тот же день взлетела в воздух грузовая машина. На Правобережье на большаках, ведущих из Путивля в Глухов и Рыльск, редко проходил день, когда бы не раздавался грохот взрыва. К середине октября на этих дорогах было подорвано уже с десяток грузовиков с боеприпасами и живой силой. Мы взяли здесь за это время десять тысяч патронов».

Ковпак не имел в то время еще своей рации, потому не знал, что 20 октября Государственный Комитет Обороны объявил Москву на осадном положении, что гитлеровское командование бросило на штурм столицы почти половину немецко-фашистских войск на советско-германском фронте и три четверти танковых и моторизованных соединений. Ковпак не верил доходившим в отряд хвастливым заявлениям фашистской пропаганды, что Москва падет со дня на день, но меру смертельной опасности, нависшей над столицей СССР, понимал вполне.

Каждый уничтоженный в лесах Сумщины гитлеровец, каждый сожженный грузовик, каждый взорванный мост означали реальную помощь защитникам Москвы. Только так — в неразрывной связи со всенародной борьбой советских людей и в первую очередь его Вооруженных Сил — рассматривал Ковпак место и роль партизан.

День ото дня активизировал он боевую деятельность отряда, раз за разом его удары по врагу делались все ощутимее и весомее.

Ковпак правильно предположил, что немцы не пожелают терпеть такого положения и рано или поздно, скорее всего в ближайшее время, двинутся в Спадщанский лес с немалыми силами. Уверен он был и в том, что не только Сумщина — вся Украина охвачена уже пожаром партизанской борьбы. И немцы действительно забили тревогу, причем в масштабе всей временно оккупированной ими территории. В октябре 1941 года главнокомандующий германских сухопутных сил генерал-фельдмаршал фон Браухич вынужден был подписать «Основные положения» по борьбе с партизанами…

Сильно же досаждали партизаны гитлеровцам, если один из самых важных документов с грифом «секретный» вышел непосредственно из главной ставки фюрера и подписан был начальником штаба верховного командования вооруженных сил фельдмаршалом Кейтелем. Этот документ «относительно коммунистического повстанческого движения на оккупированных территориях» определял и политику, и стратегию, и тактику гитлеровцев по отношению к народным мстителям. Приводим его с незначительными сокращениями.

«1. С самого начала кампании против Советской России на оккупированных Германией территориях повсюду началось коммунистическое повстанческое движение. Это движение носит различный характер, начиная с пропагандистских мероприятий и нападений на отдельных военнослужащих немецкой армии и кончая открытыми мятежами и широкой войной…

Таким образом, во все возрастающей степени создается опасность для немецкого военного руководства, которая проявляется прежде всего в обстановке всеобщего беспокойства для оккупационных войск, а также привела уже к отвлечению сил, необходимых для подавления главных очагов мятежа.

2. Использовавшиеся до сих пор средства для подавления коммунистического повстанческого движения оказались недостаточными. Фюрер приказал применять повсеместно самые решительные меры для того, чтобы в кратчайшие сроки подавить это движение.

3. …б) Для того чтобы в зародыше задушить недовольство, необходимо при первых же случаях незамедлительно принимать самые решительные меры для того, чтобы укрепить авторитет оккупационных властей и предотвратить дальнейшее распространения движения.