Читаем Ковчег Завета полностью

– Войдите, – хриплый голос выдавал его недосып, но он плевать хотел на это.

– Сергей Михалыч, вам лучше пройти в общий зал.

– Что случилось? – Комов почуял неладное, хотя голос у помощника был ровный, военная выучка делала своё дело.

Помощник молчал.

– Шведов, черт тебя подери, – рявкнул Комов.

– Потеряна связь, Сергей Михалыч. Стандартный сеанс связи… они на него не вышли.

***

Главный зал ЦУПа. Космодром «Восточный». Спустя десять минут.

– Сегодня в шестнадцать сорок по Москве мы получили сигнал бедствия, – Комов покосился на свои часы и продолжил слушать доклад, – следом за ним, с разницей в семь минут, пришёл сигнал о разрушении генератора БРИЗ*, оба сигнала были быстро идентифицированы, их прислала Алиса.

– Пять часов, – громко рыкнул Комов, – вы ждали пять часов, чтобы доложить мне, зачем? – он перешёл на крик.

– Сергей Михалыч, вы же знаете, что мы должны были всё проверить.

– И, – Комов еле сдерживал себя, – проверили? – почему эмоции берут верх он не понимал, волна ярости просто захлёстывала.

– Да, Сергей Михалыч, но это не всё, спустя ещё двадцать три минуты мы получили автоматический сигнал от капсулы, – Комов вздрогнул, – мы продолжаем его получать и сейчас. Шифр прочли: «Капсула цела, корабль разрушен», – кулаки самопроизвольно сжались и разжались, Комов продолжал бороться с эмоциями, – пятнадцать минут назад мы получили от капсулы картинку и сразу же разбудили Вас.

– Показывайте, – ровным голосом приказал он.

Ему-таки удалось это сделать, обуздать свои эмоции. Ведь была ещё надежда.

В зале стояла тишина, лишь фоновый шум приборов, их мерное гудение наполняло пространство звуками. Вспыхнул гигантский экран и по нему пошли сполохи. Снежная крупа, крупная рябь. Несколько долгих секунд и картинка прояснилась. Стало видно внутреннее помещение капсулы, рассчитанное на шестерых.

Большего добиться было невозможно, а потому о спасательной капсуле знали лишь двое – руководитель экспедиции и капитан корабля. Свен Фишер спокойно отнесся к такому варианту, а вот капитан Гафт был возмущен. У него с Комовым был долгий и обстоятельный разговор на эту тему. Дамиан был максималистом. Он считал, что каждый член экипажа достоин места в этой капсуле и Комов, разделявший его взгляды и отношение к команде, тяжело подбирал слова, дабы убедить капитана, что подобный вариант лучше, чем капсула на троих.

– Аварийная ситуация сама по себе несёт большую опасность для экипажа, – сказал он тогда Гафту, – может так случится, что в капсуле будет всего три человека или один, так что шесть мест, на самом деле, это роскошно, хотя я понимаю, как это для Вас звучит.

Камера бездушно взирала на пустые кресла. Прошла минута и картинка не изменилась.

– Что это значит? – Комов снова начал заводиться, – картинка зависла?

– Нет, Сергей Михалыч, таймер идёт, просто в капсуле никого нет.

– Наружные, – произнес Комов и Стеблов, который делал доклад, тут же махнул рукой, а лицо его стало непроницаемой маской, искаженной страданием.

И снова помехи и рябь, которые в этот раз не спешили покидать экран. Они лишь исчезали на несколько секунд, чтобы снова заполонить экран, но и этого хватило, чтобы рассмотреть происходящее снаружи аварийной капсулы. Обломки разной формы бултыхались, увлекаемые инерцией астероида, среди них легко угадывались отливающие белым цветом скафандры.

– Иван, это ведь не трансляция, – Комов встал и двинулся к пульту управления связью, – сколько этой записи?

– Примерно три с половиной часа, Сергей Михалыч.

– Были ещё передачи?

– Мы сделали запрос практически сразу, как получили этот видеосигнал, его обработка практически закончена.

– Сколько ждать? – еле слышно произнёс Комов.

Силы резко покинули его. Холодный пот промочил одежду. Зрение поплыло.

– Врача, – истошно заорал Стеблов, но Комову казалось, что он пищит.

А потом и вовсе наступила темнота.

***

– Ну что ж, начнем наш предполётный брифинг, – Стеблов был преисполнен оптимизма, была проделана огромная работа, но она ещё не окончена, – воистину правильней было бы его, этот брифинг, делать на Лунной базе, перед стартом «Отважного», но Сергей Михалыч мне не разрешает туда лететь, – он улыбнулся и все вокруг расхохотались, – а потому и слово я передам ему.