Читаем Ковчег. Новый дом полностью

– Подключение экстренное. Учёный первого ранга. Протокол Теневого Совета.

…ОТКАЗ.

Сфера слегка подсветилась. Мерцание шло в другом ритме.

– Она больше не моя. – Осознав возникшую катастрофу, глухо прошептал он, медленно оседая на пол. Его руки дрожали. Сердце стучало так громко, что заглушало даже звук гудящих реле. Он чувствовал себя не дирижёром, а музыкальной шкатулкой, забытой в чужом доме. Его станция, его технологии, его защита… Всё было перехвачено.

Не он здесь теперь проводит эксперимент. А он – его часть. С потолка сорвался один из технических дроидов. Он не приближался. Просто завис. Наблюдал. Камера моргнула, как живой глаз. И профессор, нервно икнув, закрыл глаза. “Клинок Пустоты” действительно пришёл за ним. И теперь все системы станции ждали именно его приказа. Потом профессор Литсир заметался по коридорам, словно одержимый. Его лабораторная мантия уже давно не скрывала потливого, дрожащего тела, а слипшиеся седые волосы, что липли ко лбу, будто мокрая паутина. Панели вызывных терминалов отказывались реагировать, срывая его истеричные приказы на экране уведомлением:

“СЕТЕВАЯ ПРИВЯЗКА УТРАТИЛА ЦЕЛОСТНОСТЬ.

СЛУЖЕБНЫЕ КАНАЛЫ ПЕРЕОРИЕНТИРОВАНЫ.

ПРИОРИТЕТНЫЙ ДОСТУП УТРАТИЛ ПОЛНОМОЧИЯ.”

– Я – главный координатор станции! Я учёный-куратор с прямым допуском через Деканат Теневого Архива! – Он разъярённо бил по терминалу, как по мёртвому сердцу, пока тот не лопнул под ладонью хрупким синим стеклом И последний полученный пакет связи из внешнего кольца станции пробился сквозь общую помеху как крик с тонущего корабля:

“…Повторяю, с „Клинка Пустоты“ вышли объекты! Поведение – десантное! Объём и масса выше среднего – это не просто москиты, это… транспортники! Их десятки, идут на аванпост и станцию!”

Схемы на экране начали заполняться новыми маркерами – огненно-алые точки двигались по траекториям, идеальным и бесшумным, словно пущенные стрелы. Они не вели огня. Не маневрировали. Просто шли. Так как им никто в этом не мешал. Это был захват. Холодный… Методичный… И весьма тщательно продуманный…

– УНИЧТОЖИТЬ ВСЁ! – Рявкнул профессор в локальную сеть, прорвавшись на резервный внутренний канал, – Взорвать реакторы аванпоста! Уничтожить станцию! Пусть всё хотя бы не достанется им!

Ответ пришёл мгновенно, но в виде… Прямой трансляции. Прямо из реакторной зоны. Он увидел, как четверо охранников, вооружённых тяжелыми плазменными винтовками, с воплями прорываются к доступу к взрывному блоку. За ними двигались бронированные боевые дроиды. Старые, но надёжные. Имперской модификации. Те, что хранились в шахтах ниже ядра и считались резервом на случай абордажа. Но, вместо того чтобы защищать, эти дроиды вдруг разворачивались и открывали огонь по самим защитникам. Холодно. Без эмоций. Мгновенно. Так что всё ещё хранившие ему верность охранники погибали. Системы защиты вновь заработали. Но теперь уже против своих. Подпись доступа у дроидов изменилась. Новый идентификатор был коротким, но тревожным:

“Uplink: Клинок-Пустоты. Приоритет команда: сохранение объекта.”

Прочитав это, профессор отшатнулся назад. Весь его тщательно выстроенный мир рушился прямо на глазах. Не под грохотом битвы, а под тяжестью невидимой, но всепроникающей воли. Воли, которой подчинялись теперь и орудия, и дроиды, и сама станция. Он повернулся к своим помощникам, что прибежали к нему за рекомендациями, растерянным, испуганным, почти парализованным.

– С нами покончено. Если мы останемся здесь.

– Куда?.. – Пролепетала одна из техников, юная хальянка в бронежилете, который больше мешал ей двигаться, чем защищал.

– В ангар. Так есть корвет-курьер. Сейчас. Все. – Указав рукой на ближайшую переборку, профессор уже не кричал – он приказывал, как человек, привыкший выживать в любой среде, даже если вокруг гибнут целые цивилизации.