“Вот сюда, под брюхо линкора. Через канал вентиляции плазмогенератора, который давно заброшен. Они не используют его, потому что сняли разгонные камеры. Но внутренняя система охлаждения осталась – и там есть прямой канал в серверные. Мы впрыснем туда «молчащие» наниты. Они не активны до получения сигнала – и потом вызовут полный отказ связи между боевым ИИ и артбашнями.”

Так что в итоге у них появился вполне действующий план, который был прост лишь на первый взгляд – но в нём чувствовалась пугающая точность расчёта Симы. Каждое действие было направлено на тотальную изоляцию, паралич и захват. Причём не разрушая, а сохраняя всё ценное. Стараясь всё осмыслить, Серг медленно кивнул.

– Подготовь зондовые капсулы. Я не хочу, чтобы они даже заподозрили, что смерть уже скользит в их систему.

– Уже загружаю их в склады. – Ответила Сима. – Мы отпустим их… Как пыль на солнечном ветру.

Хорус тихо хмыкнул, и взгляд его был ледяным.

– И как только пыль осядет… Мы начнём войну…

<p>Призраки в пустоте</p>

Пустота между звёздами не знает звуков. Только холод, вечное безмолвие и чёрные стены небытия. Именно через этот сумрак, второй гиперкоридор, пролегавший у самой границы системы, медленно, почти скользя, выбросил партию зондов, каждый – тёмный, как сама пустота, с поверхностью, поглощающей электромагнитные волны и искривляющей гравиметрию. Их гиперпрыжок был небольшим и почти бесшумным – специально рассчитанным, чтобы не оставить ни всплеска, ни энергетического следа.

В отличие от обычных кораблей, эти зонды не вываливались из гиперпространства с характерным “ударом по пространству”. Они расслаивались из складки, словно просачивались сквозь ткань мироздания, как капли чёрного масла сквозь паутину. Их многослойная защита от сигнатур – полевые экраны, молекулярная диффузия массы, отказ от жестких манёвров – делала их почти невидимыми для любого приёмника, кроме квантовых гравидетекторов, которыми мало кто пользовался на гражданских и даже военных базах второго поколения.

И практически сразу после выхода из гиперпространства, зондовые капсулы сбросили скорость до минимума, а их основной двигатель отключился. Остались только инертные газовые сопла – без огня, без всплесков тепла. Они использовали едва уловимые микропоры, чтобы корректировать курс за счёт слабых импульсов, не создавая даже следа в инфракрасном диапазоне. И эти предосторожности были не бессмысленными. Ведь перед ними раскинулся минный массив. Практически невероятно запутанная паутина из десятков тысяч автономных боевых единиц, каждая из которых имела примитивный сенсор, поворотный двигатель и массивный термоядерный заряд в бронекорпусе. Эти минные поля были построены по фрактальной схеме распределения, что позволяло перекрывать колоссальное пространство при минимальной плотности. Они держали определённую формацию, слегка подстраиваясь под гравитационные флуктуации и маршруты обломков, словно стая электронных хищников, замерших в ожидании своей очередной жертвы.

Но зонды были хитрее. Они двигались по заранее просчитанным каналам между субрешётками минного массива. Каждый зонд обладал трёхуровневым сенсорным модулем, который работал с использованием пассивной эхолокации по остаточному ионизационному фону… Ультрамедленными сканерами гравитационного давления… А также квантовыми детекторами изменения плотности среды… И они не просто скользили. Они вплетались в структуру, притворяясь обломками, осколками, отброшенными запчастями. Они передвигались по инерции, используя только корректировочные импульсы, чтобы даже случайно не сдвинуть сигнатурную “сетку” мин.

И пока они скользили сквозь минный лабиринт, в их памяти накапливались карты. Трёхмерные проекции размещения, частоты передач, порядок коррекции позиционирования. Каждые полторы минуты один зонд сжимал данные, разрывал крошечный тоннель связи в направлении “Клинка Пустоты”, и – передавал сжатый пакет на корабль Серга.

Через несколько часов зондовая группа достигла старого астероида, модифицированного под аванпост. Он парил в пространстве, всё также дрейфуя в выбранной точке, как камень в глазе шторма, цепляясь за гравитационную нишу, искусственно созданную тысячелетия назад для удержания орбитальных объектов.

Когда-то в прошлом это было тюрьма глубокого изолирования. Сейчас – военная крепость, врезанная в плотную каменную массу, снаружи покрытую плитами армированной брони, а местами – прямо вырезанную в породе. Из скальных выходов торчали двуствольные артиллерийские башни, снятые с старого линкора работорговцев и сваренные прямо к корпусу. По его орбите медленно двигались платформы защиты ближнего периметра. В глубине карстовых каналов мерцали зенитные установки ПКО, реагирующие на всё, что двигалось слишком быстро. Но зонды двигались медленно. Очень плавно. И… Тихо…