Читаем Ковчег. Новый дом полностью

– Я звоню наверх. – Резко заявляет представитель Торгового дома "Зен’Таар", отключаясь от конференции. – Если это вторжение, то нужно думать об эвакуации активов!

В это же время даже среди независимых капитанов начались волнения. На орбите пятьдесят восьмой платформы, у карусели с брошенными контейнерами, пятеро теневых перевозчиков сжимаются у мониторов:

– Слышали? Военные говорят, что сквозь его броню не идёт ни одна спектроскопия. Он будто глушит пространство!

– Это военный корабль? Аграфы? Или Ха’лиан? Кто?

– Нет. Это что-то чужое. Нубарцы бы уже кричали.

– Ты чувствуешь это? – спрашивает старик с искусственным глазом. – Он как холод, в кости. Мне не по себе.

Всё это время военные Республики были в некотором замешательстве. На командном мостике крейсера “Раван-23” даже начинали спорить:

– Прекратить все манёвры! Задержать объект!

– Но он не проявляет агрессии! Он даже не активировал двигатели после выхода из гипера!

– Он влетел в защищённую зону БЕЗ ПРОВЕРКИ!

– Господин Адмирал, мы даже не можем прицелиться. Автоматические системы отказываются его "видеть"!

После некоторых раздумий, Адмирал всё же решил пока что не атаковать этот странный корабль, но, в качестве подстраховки, вызвал флотилию усиления и отправил запросы на Главную Командную Сеть. Но ответом оттуда была тишина, за исключением одного сигнала:

“Наблюдать. Не вмешиваться. Приоритетный протокол Тень-17 активирован.”

Агенты Тайной службы Республики также активизировались. На платформе “Кластер-Дельта”, в глубине аналитического центра, также бессильно потух интерфейс сканирования.

– Это точно он.

– Ты уверен?

– Основные маркеры совпадают с описаниями с Нейтральной станции “Глыба”. Уникальные искажения, сигнатура входа. Это “Клинок Пустоты”. И этот… Серг.

Они переглядываются. Молчание.

– Значит, он всё же пришёл. В самое сердце Республики.

– Вопрос не в том, зачем он здесь. А что он готов показать.

И наконец проявился СТРАХ. Система Джах’Нубар была местом силы. Местом, где всё знали, всё видели и всё контролировали. Но этот корабль…Он не просил разрешения. Он не подчинился протоколам. И он не скрылся. Он просто пришёл. И теперь, под его немым взглядом, сама система будто затаила дыхание. Словно ожидая его следующего шага.

Сигнал возник неожиданно – ровно через сорок семь секунд после входа “Клинка Пустоты” в систему, и когда уже началась волна панических слухов. Не было ни пинга, ни запроса, ни попытки установить двустороннюю линию связи. Просто все частоты одновременно приняли один и тот же сигнал. Не агрессивный. Не шумящий. Просто – ясный, сильный и очень вежливый. На сотнях экранов в самых разных уголках системы – от боевой базы при сверхтяжёлых верфях до личного терминала главы Торговой палаты – возникло лицо Серга. Человеческое, уставшее, немного напряжённое, но спокойное. Глаза – холодные, глубокие. Голос – удивительно мягкий, почти успокаивающий. И это было практически прямое обращение ко всей системе.

“Говорит капитан "Клинка Пустоты". Я прибыл с торговой миссией, с Нейтральной станции “Глыба”, а также выполняю гуманитарный долг – доставку одного из граждан Республики Нубар, освобождённого мною из рабства на внешних границах Фронтира. При вхождении на территорию Республики проходил досмотр государственными патрульными силами. Визит – временный. Цель – переговоры и, возможно, установление обменных соглашений. Я не возражаю против повторного досмотра, если он будет произведён в пределах разумного и без вторжения в критические секции. К сожалению, конструкция внешней брони моего корабля не позволяет излучению внешних сенсоров проникать вглубь корпуса. Эта особенность не поддаётся изменению. В случае необходимости я могу выделить специальную зону для досмотра, где все процедуры будут безопасны для проверяющих. Ожидаю инструкции. Конец связи.”

Ответом на это были сплошной шок и молчание. А в штабе военной базы Республики возникла новая волна беспокойства.

– Он… ответил?

– Да ещё и так спокойно. Он вообще понимает, в какую систему прибыл?

– Нет ни вызова, ни угроз, ни колебаний. И, судя по всему, он точно знает о нашей реакции.