Читаем Ковчег полностью

На краю поля застыло еще одно исполинское чудовище. Его огромные, похожие на столбы ноги были поджаты, будто тварь присела отдохнуть; из яйцеобразного туловища, в передней части которого виднелись два дугообразных разреза, торчали десятки копий и стрел. Рогман, наблюдавший эту картину в немом оцепенении, понял, что по монстру были выпущены не десятки, а сотни стрел. Но его броню оказалось не так легко пронять, и метательные снаряды вонзились лишь там, где в бронированной шкуре существа виднелись отверстия или стыки.

Изнутри страшного чудища валил едкий, сизый дым…

Застыв на краю обезображенного поля, Рогман в тягостном молчании продолжал смотреть на страшную картину произошедшей тут бойни.

Что должен был ощущать презренный клонг в этот момент?

Сутки назад, блуждая по Сумеречной Зоне, он думал о том, что когда-нибудь свершится его месть. Он хотел видеть, как от его удара кровь брызнет из-под голубой шерсти Хозяев Жизни…

Присев на корточки, Рогман провел ладонью по лицу, на секунду прикрыв глаза и пытаясь вызвать в душе клокочущий приступ ярости…

Здесь, на этом поле, крови этнамов оказалось столько, что впору было брести по колено в той каше, где с землей смешались части разорванных тел…

«Отчего же ты не рад? — с раздражением спросил у самого себя блайтер. — Оттого что месть свершил не ты, а какой-то сумасшедший выродок, ходячий реликт, оставшийся после Падших Богов?»

Не найдя ясности в своей душе, Рогман открыл глаза, вновь посмотрел на поле, вздохнул и выпрямился, шаря взглядом в поисках нетопыря.

Вместо Ушастого он внезапно увидел Эргавса.

Старый Управляющий лежал, наполовину утонув в жидкой от пролитой крови грязи, и его рот кривился в попытке что-то сказать, крикнуть… Жизнь еще не покинула его тело, и глаза цепко держали Рогмана, тянули к себе…

Сделав шаг, Рогман склонился над Эргавсом, осторожно вытащил того из грязи и принялся осматривать раны.

«Чудо, что старик все еще жив…» — подумал он.

В горле Эргавса что-то забулькало, и на губах внезапно выступила пена. Воздух, вырвавшийся из легких, с шипением прошел через голосовые связки.

Рогман нагнулся, пытаясь расслышать, что говорит Управляющий Полями.

В эти секунды он не вспоминал ни побои, ни унижения, ни то, с какой легкостью Эргавс отдал его в страшное рабство своему соплеменнику, — все, что случилось тут, потрясло блайтера до глубин души, и ему было искренне жаль старика, которого он какое-то время вполне серьезно считал своим приемным отцом.

— Будь… ты… проклят!.. — ударил в ухо Рогману горячий, свистящий шепот. — Исчадие… Алтаря…

Эргавс откинул голову, захлебываясь хрипом.

— Что я сделал? — гневно воскликнул Рогман. — За что ты проклинаешь меня?!

— Ты… выродок… — из последних сил просипел Эргавс. — Они… такие… как ты… Они пришли… из Алтаря… Новый… кусок… Мира… Амбуш… Пасти… Вот…

Кулак Управляющего Полями судорожно разжался.

На волосатой ладони лежал обрывок шнурка, продетый в маленький, забрызганный кровью прямоугольник, на котором равномерно взмаргивал крохотный огонек.

— Это… родилось… вместе… с… тобой… Новый… Алтарь… узнал… эту вещь… Он послал… их…

Голова старого Управляющего бессильно откинулась. Остекленевшие глаза смотрели в потолок.

Когда Рогман опускал его тело на землю, пальцы дрожали.

Уголки покалеченных плеткой надсмотрщика губ нервно подергивались, кривясь в усмешке.

Слова Эргавса жгли его.

Выродок… Исчадие… Урод…

Вот все, что он слышал в своей жизни. Побои, унижение, рабство… Сухие глаза Рогмана смотрели вокруг, и в душе уже не находилось прежнего сострадания. Даже умирая, любой из них пытался в последнем усилии плюнуть ему вослед… За что?

Есть ли в Мире хоть одно существо, что не отшатнулось бы при виде его бронзовой, безволосой кожи? Или его род — это те безобразные монстры, что разорили Город?

«Почему я тогда не плюну в эту кровавую грязь?» — тяжело, надрывно думал Рогман, тщетно пытаясь отыскать в своей ожесточившейся душе ответ на этот нехитрый, казалось бы, вопрос…

— Вот мы и приехали, сэр Рогман… Теперь тебе будет легче, клянусь!..

…Наверное, он забылся, застонал, опять заблудившись в собственном бреду, потому что вдруг ощутил бьющую в лицо прохладную струю воды, чьи-то руки, которые обхватили его плечи, встряхнули чувствительно, но не грубо, и голос…

— Что я могу сделать, Бриан? — Речь казалась чужой, незнакомой, но он понимал смысл слов, как будто их значение оказалось заботливо разложено по полочкам его памяти. — Не надо его трясти, не тревожь человека. Я дала ему выпить лекарство. Скоро станет легче.

— Что с ним, Мать Цветов?

Этот голос Рогман узнал. Он принадлежал тому человеку, который внезапно появился посреди его бреда и маячил смутным образом негаданного спасителя где-то на пороге сознания…

— У него лучевая болезнь, — сухо и однозначно ответил первый голос.

— Не слышал о такой… — насторожился Бриан.

— Это древнее проклятие, — пояснила Мать Цветов. — Дикие народы называют его Невидимая Смерть. Она еще живет во многих местах нашего многострадального Мира, и, к сожалению, нет таких лекарств, что способны полностью изгнать из зараженного человека этот недуг.