Читаем Ковчег полностью

Серг наблюдал за происходящим через сенсоры лёгкого ремонтного дрона — узкого, скользящего механизма, рассчитанного на бесшумное передвижение и работу в условиях крайней опасности. Экран заливал тусклый зелёный свет инфракрасного спектра — в обычном свете дрон не видел ничего. Всё было затянуто густым, вязким туманом. Эта мгла была не обычной атмосферной аномалией, а концентрированной массой спор, источаемых из горба Морока — вкраплениями дрожащих феромонных облаков, насыщенных микроспорами, способными влиять на восприятие. Даже фильтры дрона начинали сбоить, а сенсоры на доли секунды показывали невозможное: движущиеся силуэты… Вспышки света… И даже какие-то звуки… Словно сама среда пыталась ввести в заблуждение чужака, побеспокоившего её. Иногда казалось, что стены шевелятся. Что голос зовёт. Что шаги звучат сзади. Серг уже ощущал легкое давление в сознании, словно пси-волны от Морока пытались пробиться даже сквозь интерфейс нейросети.

Сама же заброшенная лаборатория сейчас представляла из себя свалку некогда грандиозной техноархитектуры: разбитые лифтовые шахты, коридоры, обрушенные в трёх измерениях; провисшие потолки, заросшие слизью и чёрной плесенью. Раз в десяток метров — останки биомеханизмов, давно мёртвых, частично поглощённых органическим налётом. Там, где раньше светились экраны и вращались манипуляторы, теперь были ржавые руины, застывшие в жестах боли и бессмысленности.

На стенах местами ещё виднелись символы Нью-Авалона — почти стёртые, будто их пытались соскрести когтями. Дрон двигался медленно, порой останавливаясь, чтобы приглушить электромагнитный фон. С каждым метром сигнал становился хуже — не только из-за затенения и помех. Само пространство словно "дрожало" под воздействием пси-сигналов, испускаемых Мороком. Каналы связи начинали искажаться, интерфейс становился зернистым, фон начал мерцать спорадическими пятнами.

Но дрон всё же добрался до своей цели. Последний зал, некогда известный как камера наблюдения Е. Именно здесь держали “жертв” — тех самых испытуемых, выживших после генных мутаций, чтобы посмотреть на то, как долго они сохранят человечность. Клетки — когда-то из прозрачной керамики и пластика, теперь были разорваны, вырваны из креплений. Все стены были испещрены следами когтей, следами зубов, а где-то и чьими-то письменами, выцарапанными в безумии.

И вот там, в самом центре, и возвышалось логово Морока. Это было практически настоящее гнездо, сплетённое из металла и органики. Он, как разумный паук, перетянул массивные листы сплава из стен, согнул их и оплавил, создав панцирную капсулу, внутри которой тлело нечто живое. Время от времени из щелей вырывались пульсации тумана, а поверхность "гнезда" дёргалась, как будто дышала. Сканеры показали, что внутри находилось существо колоссальной массы. Формы распознать было трудно. Его тело пульсировало, словно в нём постоянно происходила трансформация. Множество глаз, полупрозрачных, вросших в мясо. Горб — как улей, испускающий споры. Когтистые лапы, обмотанные остатками кабелей и сенсорных жгутов. Он словно слился с лабораторией, и стал её частью. И он… Сейчас точно знал, что его нашли.

Серг почувствовал это почти сразу. Камера дрона вдруг слегка сместилась, как будто сам дрон начал дрожать. На экране вспыхнули контуры зрачков, смотрящих прямо в сенсор. Никаких движений. Только психическое прикосновение — как коготь, легший на затылок наблюдателя.

— Он видит меня… — Тихо прошептал Серг. И теперь у него не оставалось сомнений. Он знал, где Морок, и если план выманить его наверх ещё имел шанс — действовать надо было быстро. Потому что это чудовище не просто разумно. Оно ждало.

В этот момент тишина в зале, где притаился Морок, была тяжёлой, как бетонная плита. Словно сама среда опасалась нарушить покой последнего из порождений Прометея. Туман — насыщенный спорами, вязкий, будто дышал вместе с монстром. Всё казалось застывшим… До того самого момента, пока нейросеть Серга не отдала команду.

Ремонтный дрон, до сих пор медленно и осторожно исследовавший помещение, резко сменил поведение. Он выбрал одну из уцелевших энергетических подстанций, стоящую на грани работоспособности. У дрона не было оружия, но он был создан для вмешательства в системы жизнеобеспечения и электрообслуживания — и это сейчас стало оружием. Он выпустил складной интерфейсный щуп, подключился напрямую к древнему распределителю и начал перенаправление остаточного напряжения. Несколько искр проскочили по пыльным кабелям. Где-то в глубине коридора замигал старый сигнальный светильник, подавая мёртвый тревожный импульс. Напряжение накапливалось, гудело в бетонных плитах, пробегало по каркасу помещения, — и вдруг весь зал, где находилось логово Морока, озарился трескучим полем энергии. Разряд охватил стены, пробежал по полу, задрожал в обломках панелей. И ударил по металлической оболочке гнезда.