Читаем Ковчег полностью

Проведя ещё неделю на этой своеобразной охоте, паренёк снова отправился в Улей Архов. При этом проигнорировав две явные попытки со стороны охотников из сто четырнадцатого посёлка поговорить с ним по душам. Он просто заявил Петру, что им говорить не о чём. Только в том случае, если охотники решили больше не проходить на территорию Зелёной зоны через заброшенное поселение. Тогда – да. Тогда у них разговор состоится. Но не более того. Ни о чём другом Серг с ними разговаривать не собирался. Надо сказать, что Пётр его быстро понял. И заявил, что на данный момент у них нет такого желания. Но попробовать поговорить с ним они были обязаны, потому что их об этом весьма настоятельно попросило руководство их родного посёлка. Но в ответ паренёк сказал, что прекрасно помнит о том, как это самое руководство, в приказном порядке, потребовало, чтобы стражи выбросили никому не нужный мусор за пределы поселения. Под мусором подразумевался сам паренёк. Поэтому передавать свои просьбы они могут сколько угодно и кому угодно. Только вот слушать их просто некому. После чего он банально отмахнулся, и ушёл по своим делам.

Когда он снова собрал всё то, что ему было нужно, Серг опять отправился в сторону яруса “17-G”. При этом, уже привычно пополняя припасы в тех самых схронах, благодаря чему намеревался впоследствии снова вернуться без каких-либо проблем или сложностей с пропитанием. Честно говоря, ему даже понравилось действовать подобным образом. Да. Это доставляет некоторые неудобства. Ведь ему приходится тащить сначала туда пищевые брикеты и полные фляги воды, А потом, по пути назад, всё это опять собирать. Но, при всём этом, паренёк понимал, что повторно голодать при возвращении обратно ему уж точно не хотелось. А ведь голодал-то он всего ничего? Да и усталость и голод просто накапливались. Так как он, по сути, недоедал несколько последних дней перед возвращением? И ходил впроголодь. А потом вообще перешёл на мякоть хищных лиан. Хоть и молодых. И это уже само по себе заставляло его переживать. Больше таких фокусов он не собирался допускать. И поэтому предпочитал сначала немного поднапрячься, а уже потом действовать по ситуации.

Так что спустя всего два дня Серг снова спускался в глубины Улья Архов, буквально всей своей кожей ощущая, как давит на плечи невидимый груз. Он уже побывал здесь раньше. Но не так глубоко. Сейчас же выбранный им путь вёл в самые глубокие уровни этой органо-механической бездны, где густой воздух был пропитан ароматами плесени, ферментов и тлеющих биомасс. Каждый шаг отзывался гулким эхом, будто сам Улей слушал, замерев в ожидании. Сгустившаяся вокруг темнота была почти осязаемой. Его глаза давно привыкли к тусклому свету лампочки фонарика, закреплённого в петле на плече, но даже он терялся среди гниловатых испарений и лёгкой пыльцы, плывущей в воздухе, как невесомый снег. На данный момент он двигался вдоль выглядевших очень древними, частично заросших коридоров, где стены были сотканы из живой органики и техноструктуры, с вкраплениями хитина, инкрустацией из кристаллов и гравировками, уходящими вглубь материала.

И вот, после долгого блуждания, он вышел… В огромный зал… Это место было не просто помещением… Это были чертоги. Это зал, в который он ступил, был настолько велик, что свет его фонаря даже не доставал до потолка. Стены, уходящие ввысь, были украшены переплетениями хитиновых пластин и металлических арок, словно древняя раса пыталась воссоздать готическое великолепие. Только по своим, чуждым человеческим канонам. Пол был гладкий, слегка переливающийся. Будто был покрыт полупрозрачной смолой, в которой застыли искры кристаллов. Местами он покрыт отполированными наростами, похожими на скамьи или пьедесталы. В стенах виднелись многочисленные глухие проёмы и наглухо заклёпанные ниши, внутри которых можно было заметить едва различимые силуэты механизмов, полузасыпанные сухой паутиной и пылью. Но всё внимание Серга притягивала центральная структура. Это было… Яйцо. Огромное. Высотой с настоящий трёхэтажный дом, вытянутое, овальное, покрытое витиеватыми узорами и архаичными символами, излучающими слабое внутреннее сияние. Его поверхность была не однородной, а словно дышащей – в некоторых местах покрытой рельефом, напоминающим доспехи, в других – гладкой, почти зеркальной. Вход в это "яйцо" представлял собой массивные, полуовальные створки, изготовленные из сплава металла и хитина, с утопленными в поверхность защёлками и круговыми механизмами. Их линии были неестественно точны, словно их вырезал механизм, превосходящий всё, что Серг когда-либо видел. И от осознания всего этого, весьма своеобразного, великолепия парень просто замер на несколько мгновений.