Читаем Котел полностью

Пять минут спустя Вальцманенко уже был на Майдане. Здесь кипела работа как в цыганском таборе. Нельзя было не поразиться слаженной работе многочисленного коллектива, насчитывающего уже свыше пятисот человек. Во многих палатках звучала американская музыка, командиры во главе с Паруубием присматривали, где бы установить сцену, католические священники в рясах, размахивая кадилами, пели: храни господи бийцив за свободу неньки Украины!!! Они тут же освящали биты, арматуру с острыми наконечниками и большое количество бутылок с зажигательной смесью. Архиепископ Говнозар соревновался с владыкой, раскольником Филаретом, тщедушным хохленком в позолоченной мантии с крестом в руках.

Петро не понял, зачем это делается и подошел к одному тонкоствольному, точнее тонконогому священнику из Ивано-Франковска Дмитрию Какуляку и спросил:

– Ваше благородие, не грешно ли освящать орудия убийства наших врагов?

– Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный помилуй нас, – запел Какуляку и дал поцеловать крест. – Ты, раб божий, как тебя?

– Петро!

– Помилуй раба Божьего Петра, аллилуйя, аллилуйя! Целуем крест. Бог нам, католикам, дал право благословлять все живое и неживое, способное умертвить москалей и всех тех, кто им симпатизирует. Когда мы их будем убивать, католические священники должны благословлять наших доблестных бойцов – бандеровцев на пролитие черной москальской крови. Господи помилуй и благослови!!!

– Ну, с таким народом, мы через неделю будем гулять по Красной площади в Москве, а Путина положим рядом с Лениным, пусть обнимаются и целуют друг друга. Не зря я отстегнул такую сумму. Надо, отстегну еще столько же.

Он хотел поговорить с командиром майдана Паруубием, но тот носился по лагерю, давал команды не членораздельным языком и только, когда произнес любимую фразу:

– Я вам уже семайдцать раз говорю, – его все поняли, и громко рявкнули: Слава Украине!

Ближе к вечеру бандеровцы соорудили большую сцену с черным входом и выпустили на сцену знаменитую, но безголосую певицу Руслану Лежичко под бурные аплодисменты. Она поднесла микрофон к губам и спела три куплета новой песни майдановцев: Хайль! Хайль! Хайль!

Далее она заверила доблестных бойцов имени Степана Бандеры, что если майдан не одолеет на этот раз проклятых москалей и их пособников, то она, всемирно известная певица, принесет себя в жертву, обольет себя бензином и поднесет зажженную спичку к своему грешному телу. Угроза поджечь себя была встречена с восторгом, а Паруубий подкрался и хватил ее за задницу.

– Слава Украине! – заорала Лежичка, а потом спела первый куплет украинского гимна.

Вслед за безголосой знаменитой Ложечкой появился и великан Никита Джигурда, он тоже страстно благословлял восставший народ и кланялся в пояс бандеровцам.

Прямо на влажной брусчатке расстелили ковры, потом белые скатерти, нарезали колбасу из трех ресторанов и четырех магазинов, где щедро расплатились валютой, батоны хлеба белого и черного, корзины с яблоками, банки с икрой, сделанной во Львове, и бесчисленное количество ящиков с пивом, водкой и коньяком. Забыли только стаканы.

Вскоре, как кот из засады появился Бенедикт Тянивяму. Он громко рявкнул: Слава Бандере, потом Слава Украине и подобно бывшему великому пчеловоду, то бишь президенту Ющенко, положил правую руку на левую грудь, где громко стучало его бандеровское сердце.

Но тут получился ералаш: одна часть бойцов скандировала: слава Бандере, другая: слава Украине.

– Как же это вы без нас? – прохрипел Яйценюх, державший под руку могучего Клочка, так как поднялся ветер и мог свалить Яйценюха, нетвердо стоявшего на тоненьких ножках.

Среди бойцов нашлись и те, кто встретил великих людей Яйценюха, Клочка и Тянивяму рычанием. Это были представители будущего правого сектора, который через месяц – полтора станет греметь на весь мир. Но великие люди не обратили на этот малозначительный эпизод никакого внимания. Мало ли парни с устатку, поменяли зевание на рычание. Это их право. А если кто считает, что его права нарушены, то Майдан с этим разберется.

Доблестные бойцы расселись на ковры и на скатерти, но белоснежные скатерти пришлось убрать, они отражали подошвы грязных сапог героев и каждый взял бутылку – кто с пивом, кто с водкой, кто с коньяком.

Яйценюх вместе с боксером Клочка не садились на пол, но бутылку достали и держали в руках. Музычко поднялся во весь свой рост и направился в кафе, красовавшееся недалеко от майдана. Кафе было не полностью занято посетителями. Музычко стал сгребать свободные табуретки и вышвыривать их на улицу. Табуреток набралось всего пять штук, Музычко это показалось мало. Он подошел к столику, где сидели четыре парня крепкого телосложения и произнес:

– Слава Украине!

Те никак не ответили. Тогда он хватал каждого за шиворот и выбрасывал на улицу, а за ними и табуретки.

– В чем дело? – поинтересовался заведующий кафе. – Я позову милицию. Это хулиганство среди бела дня.

Музычко подошел ближе, взял хозяина за галстук и приподнял до потолка.