Беккер тут же набрал номер, куда – то позвонил.

В тот же вечер Надю уволили. Вместо нее пришла учительница польского языка Ядвига Мирославовна, лет пятидесяти с красными змеиными глазами. Она достала яд, растерла его и сунула в рот умирающему человеку. Он зевнул несколько раз и отдал богу душу.

Жена приехала час спустя. Не успела.

– Эта участь ждет всех, кто воюет против народа, – сказала Ядвига Мирославовна. – Вы должно быть, русские. Так вам и надо псы поганые, мочкали паршивые. Кто наш самолет сбил, в котором летел сам президент, министр обороны и все правительство моей родины? Вы, русские свиньи.

– Успокойтесь, я этого не делала.

– Зачем отпустила мужа в Киев охранять Януковича, пся крев?

– Он сам ушел.

– Пшла. Взваливай его на плечи и в свой поганый Крым, где мы еще не навели порядка. Он будет переименован и будет именоваться Галичина–2. Пшла.

Вскоре подвезли новую партию раненых, двое из которых были в камуфляжной форме. Один с переломом руки, другой с раздробленными пальцами. Они были сидячими и ходячими, и пошли к главврачу напролом.

Главврач Кишка Владимир Дмитриевич ничего не мог сделать, пришлось оказывать помощь.

– Только, ребята, знаете что? Мы вам сделаем перевязку и отпустим. Вы дуйте домой, сбросьте свою форму и займитесь чем-нибудь, но только не охраной общественного порядка. У меня тут приказ министра, подписанный заместителем: легавых не лечить.

– Не может быть. Дайте нам копию этого приказа, мы его покажем министру Захарченко.

– Ваш Захарченко доживает последние дни. И вообще ваш президент бросил вас под пули безоружных в качестве пушечного мяса. Вот вы и гибнете, как ягнята. Нечего служить такому президенту. Он спасает свою шкуру, прикрываясь вами.

– Мы все поняли.

И солдаты вернулись домой в Кировоградскую область, и написали другим, своим сослуживцам, и среди сослуживцев распространился нехороший слух.

Президент по совету своих подчиненных, в основном членов совета безопасности распорядился перекрыть подъездные дороги к Киеву и издал об этом Указ. Хороший Указ. Но он действовал всего два дня, а потом его перестали исполнять. Если даже ликвидировать Майдан полностью, то это ничего не давало: его в течение суток заполнили бы галичане. Они свободно въезжали в Киев на своих машинах, на автобусах, на поездах. В президентской партии нашлись люди, которые стали понимать, что восставшие непобедимы и настоятельно рекомендовали своему лидеру принять более жесткие меры, затянуть вожжи. Но президент настойчиво повторял одну и ту же пустую фразу, а точнее романтическую фразу: любая революция не стоит ни одной капли крови.

Такому гуманному и пустому утверждению трудно было возразить. Под бременем этой правдивой фразы соратники президента стали опускать головы, полагаясь на авось.

Виктор Федорович и сам понимал, что надо бы что-то сделать, но его высказывание по поводу капли крови обошло все средства массовой информации, да и в Евросоюзе это поддержали. Нельзя нарушать, данное тобой слово. «Позвоню-ка я Путину, – подумал он и тут же стал набирать номер.

– Не верь никому, и прими должные меры, пока еще не поздно, – посоветовал ему Путин. «Гм, может он и прав, Надо провести Совет безопасности».

18

В Киев приехала Виктория Нудельман. Она привезла 27 миллионов долларов на нужды революции и большую сумку с пирожками непосредственно для революционеров. Так как это известная особа, то встречать ее в аэропорт приехал не только посол Пайетт, (мы будем его называть на славянский манер Пейта), но и премьер-министр Азаров. Пейту она разрешила поцеловать себя в щеку, а Азарову протянула всего лишь мизинец. Посол Пейта прибыл на своей машине, а премьер Азаров – на своей. Обе машины были приблизительно одного класса. Она колебалась, куда сесть.

– Поехали, президент ждет вас, – сказал Азаров.

– Президент? Он ждет? Президент …Янкоковитч? Я не планировала встреча с президент Янкоковитч. Я планировал встреча с сольдат револушэн. У меня полный сумка пирожок, мне надо раздать этот пирожок на Майдан. Пейта, поехали на Майдан.

– Пирожок этим дебилам? Такая красавица, и пирожок дебилам! Помилуйте, Нула, – произнес Азаров и даже не улыбнулся.

Посольская машина взяла курс на Майдан, а Азаров шокированный поведением дамы, у которой все время дергалась нижняя губа в преддверии массажа пирожка, вернулся на рабочее место. Денщик Нудельман таскал сумку, полную настоящими пирожками, приготовленными самой Нудельман еще в Америке и потому такими популярными на Майдане. Майданутые получали по одному пирожку, сушили его, заворачивали в вату и посылали в Галичину в местные музеи. А некоторые просто проглатывали и становились американцами.

– Кушать, кушать пирожок оф Америка. Я сегодня привез, – говорила Нудельман, доставая пирожок из сумки.

– Могла бы подарить и тот пирожок, что у тебя в трусах, я бы хорошо провел массаж. У меня давно не было бабы.

– Ти есть Ярем? Я тебя немного понимайт, я есть выходец из Россия. Мой дед был из России.

– Так ты москалька? – спросил Ярема.

– Я есть американка. За свой предок я не отвечайт. Бери еще один пирожок.