Читаем Костяные часы полностью

Вбиваю ноги в туфли, бросаюсь к выходу из комнаты, а Холли кричит вслед: «Телефон взял?» Проверяю, отвечаю: «Да!» – и опрометью бросаюсь по коридору к лифтам, где у огромного бронзового горшка с аспидистрой доисторических размеров стоят две старушки в цветастых платьях, будто сошедшие со страниц Агаты Кристи, тычу кнопку «вниз», но лифт не приходит, и я снова жму и жму на кнопку, чертыхаясь себе под нос, и старушки гневно глядят на меня, и тут наконец приходит лифт, двери открываются, и Дарт Вейдер, воздев световой меч, спрашивает с белфастским выговором: «Вам наверх?», и я, как пинком по яйцам сраженный мыслью об Ифе на гостиничной крыше, киваю и вхожу. Одна из мисс Марпл говорит: «Нам, вообще-то, вниз, но ваш наряд просто очарователен!» Тьфу ты, о чем это я? Глупости какие, выход на крышу наверняка заперт по правилам техники безопасности. Ифа на пирсе. Выскакиваю из лифта, бьюсь щиколоткой в смыкающиеся двери, они снова распахиваются, и Дарт Вейдер говорит: «Думать надо, приятель». На лестницу. Бросаюсь по стрелке с надписью «ВЫХОД» к следующему указателю, затем к следующему и к следующему… Ковер заглушает шаги. Впереди две старушки садятся в лифт, я кричу: «ПОДОЖДИТЕ! ДЕРЖИТЕ ДВЕРЬ!» – и прыгаю, как Майкл Джордан, наступаю на свои же шнурки и проезжаю на пузе ярдов десять, обдирая кадык о ковер, а двери лифта с урчанием захлопываются, и ни одна из Агат Кристи их не придерживает, не могут или не хотят, суки, и я колочу по кнопке вызова большим пальцем, но долбаный лифт уезжает, а моя доверчивая невинная девочка шаг за шагом приближается к будке с запирающейся дверью, где сидит сомнительный тип, у которого под мерлинской мантией наверняка нет подштанников. Завязываю шнурки, на шаг отступаю от лифта, кабина останавливается на седьмом этаже, лет через десять спускается на шестой, стоит там еще десятилетие, а из горла уже рвется отчаянный вопль, и тут я замечаю за аспидистрой стеклянную дверь, ведущую на лестницу. Черт побери! Срываюсь вниз по гулкой лестнице, прямо как герой боевика, только колени подгибаются, да и вообще, какой герой боевика клюет носом, присматривая за родной дочерью, за любимой, единственной, очаровательной, смешной, идеальной и такой беззащитной девочкой? Несусь вниз, с этажа на этаж, эдакое «Путешествие к центру Земли», запах краски усиливается, маляр на стремянке – «Эй, полегче, приятель, мозги отшибешь!» – подбегаю к двери с надписью «ЗАПАСНОЙ ВЫХОД» и крошечным замызганным оконцем, за которым виднеется подземная разгрузочная площадка; значит, это задний двор гостиницы, а не парадный вход, и проклятая дверь заперта, какого черта я не дождался долбаного лифта? Вихрем проношусь по служебному коридору, торможу у надписи «ЦОКОЛЬНЫЙ ЭТАЖ», и откуда-то возникает мучительная уверенность, что я в лабиринте не поворотов и дверей, а приоритетов и решений, по которому я блуждаю не пару минут, а целую вечность, потому что много лет назад свернул куда-то не туда, и теперь не могу вернуться, и упираюсь в дверь с надписью «ВЫХОД», и поворачиваю ручку, тяну, но дверь не открывается, потому что ее надо толкнуть, и я толкаю…

Что это? Выставочный зал невероятной величины и ширины и высоты, и я не понимаю, как отель «Маритайм» вмещает в себя это необъятное пространство, наверняка уходящее под фундаменты соседних домов и под набережную и, возможно, даже под Ла-Манш. Там по бульварам между рядами ларьков и киосков бродят тысячи людей и толпа шумит, как океан. Некоторые в обычной одежде, но большинство в маскарадных костюмах: Супермены, Бэтмены, Хранители; Докторы Споки, Докторы Кто и Докторы Зло; троица Си-Три-Пи-О, пара клингонов, ящероподобный силурианин; вереница молоденьких китаянок, наряженных Гарри Поттерами, бородатая Женщина-кошка, теребящая лямку лифчика, стая горилл из «Планеты обезьян»; целый выводок агентов Смитов из «Матрицы», ходячий Тардис, измочаленный Шварценеггер с остатками эндоскелета Т-800; болтовня, смех, бурные дебаты. Может быть, Ифа попала в это сборище чудаков, гиков и фантазеров? Как ей отсюда выбраться? Как мне отсюда выбраться? А, вон через те большие двери на дальнем конце зала, где висит растяжка «ФЕСТИВАЛЬ ПЛАНЕТА БРАЙТОН 2004». Я спешу туда, проталкиваюсь сквозь медленный поток фанатов, разглядывающих мангу, триблов, футболки с надписью «СТАРТРЕКОВЦЫ ВСТАВЛЯЮТ В ТУРБОДВИГАТЕЛИ», пластмассовые модели звездолета «Энтерпрайз» и отлитые в металле звездные крейсеры «Галактика»; пробегаю мимо Далека, декламирующего: «Красотка, парень и монах – все после смерти только прах»; огибаю Человека-невидимку, проскальзываю за спиной у Минга Беспощадного, протискиваюсь между урук-хаями и окончательно сбиваюсь с пути: теряю выход, теряю Ифу, теряю мой север, мой юг, мой запад, мой восток и в отчаянии обращаюсь к Йоде, и он отвечает: «Вот там, у сортиров, приятель» – и тычет пальцем, и я наконец попадаю в гостиничный вестибюль, прохожу между каким-то юным корреспондентом и Судьей Дреддом…

Выскакиваю на улицу…