Баако ничего не понимает. Мамы иногда играют с ним, пряча различные предметы. Например, убирают банан в коробку, а он должен повернуть крышку, нажать на нее, сдвинуть, чтобы залезть лапой внутрь и съесть банан.

Баако растягивает губы, обнажая зубы, чтобы показать свое недоумение.

Мама разжимает пальцы второй руки. В ней лежит кольцо из пластмассы и стали. Баако знает, что это такое, и показывает маме, обхватив свое запястье пальцами другой руки. Он помнит, что мама сняла одно кольцо и надела его на Танго, затем сняла второе и убрала себе в карман до прихода плохих людей.

Одной рукой мама протягивает Баако кольцо, а другой снова показывает слова.

«Брать. Прятать».

Баако отползает в глубь клетки, не зная, как это сделать. Он очень хочет быть хорошим мальчиком. Наконец, придумывает кое-что – и отворачивается от всех, после чего подносит руку ко рту и отправляет кольцо внутрь, а затем прижимает его к щеке.

Один из плохих людей грубо разворачивает маму в кресле, но она успевает кивнуть Баако, улыбкой выразить то, что нельзя сказать словами. Баако понимает, что она имеет в виду.

«Хороший мальчик».

И великан напротив смотрит на него. Он не улыбается, но Баако видит у него на лице одобрение.

Успокоившись, Баако садится в угол. Теперь он твердо знает одно.

«Я хороший мальчик».

Глава 9

30 апреля, 07 часов 30 минут по пекинскому времени

Пекин, Китай

– Цин бу си… цин бу си… – умолял стоящий на коленях человек, опустив голову. – Сяоцзиян Ляо, цин бу си…

Генерал-майор Чжайинь Ляо стояла к нему спиной, изучая утренние донесения из различных отделений лаборатории. Окна ее кабинета выходили на Пекинский зоопарк, один из самых больших в мире. К тому же это был старейший зоопарк в Китае, основанный в качестве экспериментального хозяйства еще в 1906 году.

«Какое подходящее место, – подумала Чжайинь, – особенно если учесть то, над чем мы сейчас работаем».

Она гордилась своей работой, сознавая, сколько многолетних трудов потребовалось для того, чтобы добиться столь впечатляющих результатов, и теперь устремила взор на зоопарк. Ее кабинет находился на последнем этаже Чангуаньлу, здания в стиле французского барокко в северо-восточном углу зоопарка, построенного в девятнадцатом столетии для вдовствующей императрицы Цы Си.

Ляо представила себе императрицу, стоящую перед этим же самым окном, а затем вообразила себя владычицей всего, на что падал ее взгляд.

Во многих отношениях это соответствовало действительности.

Пусть у нее не было полной власти над многочисленными выставочными залами зоопарка, пусть ей не принадлежали эти пятнадцать тысяч животных, размещенных на двух сотнях акров угодий, – но ей полностью подчинялось все, что располагалось под землей, весь комплекс, сопоставимый с сооружениями, возведенными к летним Олимпийским играм в Пекине. И стоящая перед нею задача была гораздо важнее получения международного признания.

Закрыв глаза, Чжайинь погрузилась в масштабы своего проекта.

Все началось с семян, похищенных в тысячах километров отсюда и посаженных глубоко под землей, где они укоренились во славу ее родины. Эти семена были родом из долины на юго-западе Тибета, недалеко от границ Непала и Индии. Места эти считались священными и буддистами, и индуистами. Главным святилищем была гора Кайлас, самая высокая из заснеженных вершин, окружающих долину, на которой якобы в вечной медитации обитал владыка Шива.