Читаем Кости волхвов полностью

Мэнди, поднявшись с колен, села рядом с Джейсоном и взяла его за руку, а он, сжав ее пальцы, лишь смотрел по сторонам, не будучи в состоянии даже моргнуть. Все двери были закрыты, и у каждой из них возвышалась жуткая фигура в черной рясе.

Что происходит?

От группы монахов, стоявших у главного входа, отделился человек. Он был выше остальных, и его одеяние больше напоминало то ли накидку с капюшоном, то ли мантию. Было очевидно, что это их предводитель. Безоружный, он уверенно шел по центральному проходу нефа. После того как он приблизился к алтарю, между ним и архиепископом завязался ожесточенный спор. До Джейсона не сразу дошло, что разговор идет на латыни. Внезапно архиепископ, объятый ужасом, отшатнулся назад.

Предводитель сделал шаг в сторону, и к алтарю подошли двое его людей. Стволы автоматов изрыгнули огонь. Однако их целью было не убийство – они стреляли по стеклянному кубу, в котором находился золотой саркофаг. На пуленепробиваемом стекле остались отметины, однако оно устояло.

– Грабители… – пробормотал Джейсон.

Это было всего лишь тщательно спланированное ограбление.

Увидев, что прозрачный сейф не поддается атакам налетчиков, архиепископ, похоже, обрел силу духа и немного приободрился. Предводитель протянул по направлению к нему руку и что-то сказал по-латыни. Священнослужитель отрицательно покачал головой.

– Lassen Sie dann das Blut Ihrer Schafe Ihre Hände beflecke, – сказал мужчина, на сей раз по-немецки.

«Тогда пусть кровь твоих овец падет на твои руки».

Предводитель сделал знак, и к алтарю подошли двое других монахов. Они встали по разные стороны стеклянного куба и прижали к его металлическому основанию два больших металлических диска. Эффект последовал незамедлительно. Уже ослабленное пулями стекло лопнуло, словно от порыва ураганного ветра. В отблесках огней саркофаг засиял еще ярче. Джейсон вдруг ощутил непонятное давление, у него заложило уши, как если бы стены собора резко сошлись, пытаясь раздавить собравшихся. Перед глазами поплыли круги.

Джейсон повернулся к Мэнди. Она все еще сжимала его руку, но теперь ее голова была запрокинута назад, а рот широко открыт в беззвучном крике.

– Мэнди…

Боковым зрением он увидел, что остальные прихожане застыли в такой же неестественной позе. Рука Мэнди, которую сжимал Джейсон, стала дрожать, вибрировать, словно динамик аудиосистемы, работающей на пределе громкости. Из ее глаз потекли слезы, сначала обычные, а потом кровавые. Девушка перестала дышать, дернулась и напряглась, ее свободная рука колотила по скамейке. Джейсон почувствовал, что из кончиков ее пальцев вырвалось что-то вроде электрического разряда, отдернул руку и, дрожа от ужаса, вскочил. Из широко открытого рта Мэнди поднялась тонкая струйка дыма. Ее глаза закатились – до такой степени, что остались видны только белки, а уголки глаз обуглились. Она была мертва.

Охваченный паническим ужасом, Джейсон обвел взглядом собор. То же самое творилось повсюду. Лишь несколько человек оставались невредимы – те, которые, как и Джейсон, не подходили к причастию. Двое маленьких детей, оказавшись зажаты между мертвыми родителями, отчаянно плакали от страха.

Джейсон метнулся в густую тень у стены, и, к счастью, это быстрое движение осталось незамеченным. Он пошарил руками у себя за спиной, нащупал дверь и открыл ее. Только вот дверь была не настоящая. Приоткрыв ее и проскользнув внутрь, Джейсон оказался в исповедальне.

Он упал на колени, пригнулся к полу, обхватив голову руками, и забормотал молитвы.

А потом, так же внезапно, все закончилось. Он почувствовал это всем своим существом. Давление исчезло, круги перед глазами – тоже, а стены собора раздвинулись. Джейсон плакал, и слезы, стекавшие по лицу, были холодными как лед.

Через какое-то время он набрался смелости, приподнялся и, найдя щель в двери исповедальни, прильнул к ней глазом. Отсюда был хорошо виден неф и алтарь. В воздухе пахло палеными волосами. Крики и стоны все еще были слышны, но теперь они исходили от тех немногих, которые остались в живых. Мужчина в грязной заношенной одежде, по-видимому бездомный, поднялся со скамьи и, шатаясь, побежал по проходу. Но не успел он сделать и десяти шагов, как получил пулю в затылок и неуклюже растянулся на полу.

«О боже… О боже…»

Изо всех сил сдерживая всхлипы, Джейсон посмотрел в сторону алтаря. Тело убитого священника уже сбросили с помоста и поставили на это место саркофаг. Предводитель вытащил из-под плаща большой полотняный мешок, его подчиненные открыли раку и высыпали в мешок ее содержимое. После того как драгоценный саркофаг из массивного золота оказался пуст, его швырнули на пол, словно никчемную картонную коробку.

Предводитель взвалил мешок на плечо и направился к выходу, унося с собой похищенную святыню. Архиепископ крикнул ему вслед что-то по-латыни, и это прозвучало как проклятие. Вместо ответа мужчина, не оборачиваясь, только махнул рукой. Один из монахов приблизился к архиепископу и приставил автомат к его затылку.