Читаем Кости волхвов полностью

Что-то в его взгляде сказало Пейнтеру, что его подчиненный и впрямь испытывает неловкость, а его поза свидетельствовала о том, что он готов покорно принять начальственный нагоняй.

Грейсон понимал, что заслужил выговор. После истории с проникновением в ряды «Сигмы» вражеского агента меры по обеспечению безопасности стали просто драконовскими, точно так же, как и требования по соблюдению дисциплины. И все же в «Сигме» всегда – и даже теперь – царил определенный дух либерализма, и казарменные порядки здесь никогда не приживались. Мужчины и женщины, служившие в этом спецподразделении, были лучшими из лучших. В ходе проведения операций они должны действовать творчески, проявлять изобретательность и независимость, а это станет невозможным, если на базе ввести палочную дисциплину.

Пейнтер знал все про всех своих подчиненных, в том числе и о том, что отец Грейсона тяжело болен. Ему также доложили о том, что Пирс покинул базу. Посмотрев сейчас на него, Пейнтер увидел усталость, затаившуюся глубоко в глазах мужчины и спрятанную за внешней невозмутимостью. Чем она была вызвана – утренней засадой или домашними неурядицами?

Грейсон не отвел глаз. Он просто молча ждал.

Эта встреча являлась не только инструктивным совещанием. Она была еще и испытанием.

Пейнтер жестом предложил Грейсону садиться и сказал:

– Дела семейные, бесспорно, важны. Постарайтесь только, чтобы опоздания не вошли у вас в привычку.

– Слушаюсь, сэр.

Грейсон сел на стул. Его взгляд был прикован к черным кожаным папкам с досье. Между бровей пролегла складка. То, что не последовало нагоняя, слегка выбило его из колеи. «Это хорошо», – подумал Пейнтер.

Он толкнул третью папку по направлению к Грейсону и пояснил:

– Мы только начали знакомиться с материалами по предстоящей операции.

Грей взял папку и стал читать. Его глаза недоуменно сузились, но он не произнес ни слова.

Пейнтер откинулся на спинку кресла и стукнул пальцем по сенсорной панели на своем столе. На трех экранах сразу же возникли три различных изображения. На левом появился величественный готический собор, на правом – снимок, сделанный внутри его. Повсюду лежали распростертые тела. На среднем экране была фотография алтаря, рядом с которым виднелись обведенные мелом очертания человеческого тела. Тут был обнаружен труп священника, отца Георга Брейтмана.

Пейнтер наблюдал за тем, как взгляды его подчиненных ощупывают каждую деталь изображений, застывших на экранах.

– Массовое убийство в Кёльне, – констатировала Кэт.

Пейнтер кивнул:

– Это произошло под конец полуночной мессы по случаю праздника Трех царей. Убиты восемьдесят пять человек. Мотив, казалось бы, лежит на поверхности – грабеж. Нападавшие взломали бесценный реликварий, хранившийся в соборе с незапамятных времен. – Пейнтер вывел на экраны изображение золотого саркофага и осколков пуленепробиваемого стекла от контейнера, в котором он находился. – Однако похитили лишь содержимое ковчега. Предположительно это были кости библейских волхвов.

– Кости? – переспросил Монк. – Они бросили огромный ящик из чистого золота, но зато забрали кучу костей? Что же это за публика такая?

– Пока неизвестно. В этой бойне остался только один выживший.

Пейнтер вывел на экраны две фотографии. На одной был изображен молодой человек, которого на носилках выносили из собора, на другой – он же, но теперь уже на больничной койке, с глазами, застывшими от шока.

– Джейсон Пендлтон. Американец, двадцать два года. Его нашли прячущимся в исповедальной кабинке. Когда его обнаружили, он был не в себе, но после того, как ему вкололи лошадиную дозу успокоительного, парень немного очухался и сумел дать более или менее внятные показания. Налет был совершен группой людей в монашеской одежде, лица которых были закрыты капюшонами, поэтому опознать кого-либо невозможно. Вооруженные автоматическим оружием, они штурмом взяли собор. Несколько человек, включая настоятеля и архиепископа, были застрелены.

На плоских экранах сменяли друг друга снимки: прошитые пулями тела, нарисованные на полу меловые контуры людей, огнестрельные раны, протянутые в разных направлениях длинные красные нити, с помощью которых вычислялись траектории пуль. Отчасти это напоминало обычное место преступления, на котором работает полиция, но уж очень необычными были декорации.

– А при чем тут «Сигма»? – спросила Кэт.

– Дело в других смертях. Необъяснимых. Чтобы взломать защитный контейнер, злоумышленники использовали какой-то прибор, который не только разрушил его металлическое основание и пуленепробиваемое стекло, но также – по крайней мере, так следует из слов единственного выжившего – поднял и погнал по всему собору волну смертей.