Читаем Кости внутри полностью

Гетен устроил королеву и капитана за обеденным столом. Две женщины с королевой были фрейлиной и няней Герезеля. Элоф принес хлеб и сыр, фрукты и медовуху. Марья кормила солдат на кухне. Фэдди пряталась, как ей и сказали делать, когда прибывали незнакомцы.

Гетен сел с племянником на коленях. Мальчик радостно впился в еду.

— Иствит пал?

— Урсинум захватил его, — мрачно ответил Таксин.

Церис взяла кусок хлеба, протягивала кусочки сыну, но сама ела мало. Она поправила бежевое платье вокруг ног. Подол был в воде и грязи, в крови и пепле. Она была хрупкой и изящной, с темными глазами, узкой полоской коричневых веснушек на носу и щеках, тонкие бесеранские полоски огибали ее шею, ключицы и у выреза ее поношенного платья. Она была красивой, но плохо разбиралась в политике и войне.

Она выглядела храбро, но дрожь в голосе выдала ее, пока она рассказывала историю:

— Армия Урсинума появилась из тумана пять дней назад. Отряды Бесеры браво бились насмерть, но деревни вокруг были сожжены, и напавшие пробрались в цитадель, когда король приказал нам бежать.

Гетен накрыл ее ладонь своей.

— А мой брат?

Таксин ответил:

— Король Зелал забрал выживших стражей в горы Иствит. Он нападет на отряды Илькера и Этериаса, когда они пойдут дальше. Мы сожгли их корабли, так что отступать им придется долго по выжженной траве в окружении врагов.

— Налвика была вовлечена? — спросила Одруна.

— Они не участвовали в атаке, — ответил Таксин.

Гетен разглядывал капитана.

— Как ты оказался защитником королевы Церис?

— Мои люди и я отследили крикуна до Иствита. Мы не могли поверить глазам, когда войска Урсинума высадились на берег и подожгли рыбацкие деревни Бесеры. Мы поспешили к цитадели Иствит, чтобы предупредить короля Зелала.

— Они спасли многие жизни, — сказала Церис, благодарно глядя на Таксина.

— Если Зелал был предупрежден заранее, почему крепость пала? — спросил Гетен.

— Измена, — ответила она. — Кто-то открыл Восточные врата из цитадели.

Гетен резко вдохнул.

— Кто?

— Мертвец. Его товарищи убили его, но Урсинум успел пробраться, — объяснил Так.

Гетен встал.

— Я еду в Иствит. Если силы Илькера там, я прослежу, чтобы они уже не могли ступить на землю.

Это была не его роль. Херра-томрума должен был защищать всю Кворегну, а не одно королевство. Его наказывал Скирон, бог смерти, за его вмешательство. Но он не мог стоять в стороне и смотреть, как брат его жены уничтожает его родную землю и его семью. Особенно, когда атака последовала из-за лжи и манипуляций мертвого наставника Гетена.

Он прошел к комнатке возле комнат слуг, где он хранил вещи для путешествий. Он схватил короткий плащ с капюшоном с крючка на стене и накинул его на голову. Его ладони замерли.

Церис заставила его подумать о Галине.

Души питали магию Гетена — звериные и людские — хотя больше сил он получал от человека. Но жизненная сила человека быстро вызывала зависимость. И величайший источник этой силы был редкой душой с магией крови, как у его жены.

Гетен скучал по Галине. Он скучал по ее силе, остроумию, упрямству. Он скучал по ее красивому телу со шрамами.

И он скучал по магии крови в ней, связанной с ее душой.

Магия крови Галины очаровывала. Это пугало Гетена. Это заставляло его сомневаться в природе его любви к ней. Но он не собирался терять жену из-за желания некроманта. Он пожертвует собой, но не навредит ей.

От топота сапог Гетен повернулся. Одруна и Таксин вошли в комнату, когда он надевал кожаный жилет.

— Я с вами, — сказала скорваланка.

— Нет, вам нужно защищать двух королев и кронпринца, — он взглянул на Таксина и добавил. — Вам обоим.

Так протянул руку Гетену.

— Я снова рад, что знаю вас, ваша светлость.

— И я разделяю эту незавидную участь, — ответил Гетен и пожал ладонь мужчины.

Одруна сказала:

— Мы будем защищать их жизнями.

— Я знаю, — заклинание перемещения окружило Гетена, потянуло за капюшон его плаща. Он перенесся из небольшой кладовой Ранита в просторный двор Иствита.

Он знал, что ситуация в Бесере была мрачной, еще до того, как его ноги задели землю. Чары опустились вокруг него вихрем красных углей и черной сажи.

ТРИ

— Илькер лишил тебя титула, — сказала королева Амброзина, отложив вышивку и глядя на Галину со своего места на серебряном диване в Гвинкардарнлее.

Янтарный свет заката проникал в высокие окна замка, птицы пели на деревьях в саду, искали место получше для ночлега. Галина щурилась от ярких лучей солнца, разглядывая решетку на окне, украшенную бриллиантами. Она была клинком, ждущим особое горло. Лидером, которому нужна была армия, монстром, желающим отомстить.

— И он захватил мои земли, — добавила она. Аревик за ней вышивала, а их мать укачивала младенца-кронпринца.

Замок стоял на вершине утеса Сурквей, окруженного горными деревушками и золотыми каштанами. Из восточных окон замка обычно было видно реку Северную Сельгу, Кхару, заснеженные горы Валмериан, тянущиеся с севера на юг. Но сегодня тяжелый туман собрался у утеса, закрывая все, кроме вершин деревьев и высоких пиков. Туман бурлил, как эмоции Галины, и она отвернулась от мрачного вида.