Читаем Кости Авалона полностью

Лично я не видел здесь никаких трудностей. Ведь в артурианской традиции королева — не Гвиневера сама по себе, и не фея Моргана, чародейка артуровых мифов, но в принципе личность более величественная, более могущественная и более очаровательная, чем любая из них. Я понимал это полностью и вовсе не считал такую идею абсурдом или заблуждением, ибо мы все переживали теперь необычные и бурные времена.

Так что я ждал. Зимнее солнце заливало комнату светом, озаряя своими лучами двух единорогов на новом гобелене. Тем временем Сесил безразлично допивал остатки вина. Я сомневался, что он верит в единорогов.

— Все будет зависеть от того, — сказал он, — насколько твердо ты веришь в смерть короля Артура.

Стало ясно, что теперь речь шла о могиле, обнаруженной в аббатстве во времена правления Генриха II Плантагенета. Я читал о ней прошлой ночью в записках Гильдаса Кембрийского, земляка моего отца.

В 1191 году во время земляных работ в аббатстве Гластонбери обнаружили камень и свинцовый крест, которыми, судя по надписи, было отмечено место погребения короля Артура. В земле, на глубине девяти футов, покоился деревянный гроб со скелетом мужчины необычайно большого роста, а также скелет поменьше, который приняли за останки женщины. И еще локон золотистых волос, которые рассыпались в пыль, едва один из монахов взял их в руки.

Гвиневера.

И, разумеется, могилу открыли монахи. Артур восстал в то самое время, когда монахи более всего нуждались в его защите.

— Им были нужны деньги, — напомнил мне Сесил. — Много денег. Незадолго до этого аббатство сильно пострадало от страшного пожара. А в двенадцатом веке сказания об Артуре читались повсеместно, их рассказывали детям. Ничто не принесло бы монастырю столько славы и не привлекло бы столько паломников, как кости короля Артура.

Естественно, многие говорили, что могила фальшивая, а так называемые «мощи короля» — не более чем уловка монахов. Обман, который, однако, оказал неоценимую помощь королю в обуздании непокорного Уэльса.

— Кости — лучшее доказательство тому, что Артур уже никогда не проснется, — заметил я.

— Именно. Столетие спустя кости поместили в гробницу из черного мрамора перед высоким алтарем отстроенной заново монастырской церкви. Впервые гробницу проверил король Эдуард I после новой сокрушительной, но дорогой победы над Уэльсом и был несказанно доволен, что кости мертвого Артура лежали на месте.

— Какой английский король не воспользовался бы таким случаем?

— Угу. — Сесил поднялся и прошел к широкому окну. — В этом вы правы.

— Король из династии Тюдоров?

Небо над рекой очистилось от облаков; к вечеру снова похолодает. Услышанное не укладывалось у меня в голове. Свидетельство того, что Артур действительно мертв и что надеждам Уэльса на его помощь не суждено сбыться, приносило немало пользы королю-нормандцу. Но для короля, чьи предки были валлийцами, для короля, который переправился через море на запад Уэльса и вторгся в Англию под священным знаменем неумирающего Артура…

Я был заинтригован. В моих книгах ничего об этом не сообщалось.

— Так что же случилось с гробницей из черного мрамора, когда разоряли монастырь? — спросил я у Сесила.

— Хороший вопрос.

— Значит, она исчезла?

— Не осталось ни одного камня. Все-таки мрамор. Аббатство теперь больше похоже на каменоломню.

Значит, отпрыск первого Тюдора достоин похвал? В первые годы правления король Генрих тоже был заинтересован в поддержании связей с бессмертным Артуром. Не его ли лицо появилось на изображении круглого стола в соборе Винчестера, в котором и родился покойный брат короля, Артур?

— Так вы хотите сказать, что Томас Кромвель забрал кости?

Поговаривали, будто этот Кромвель с особой настойчивостью требовал изъятия всех священных реликвий из монастырей.

— Если их забрал он, — ответил Сесил, — то, во всяком случае, не вернул их народу, когда настал черед ему самому лечь под топор палача.

— А что говорят?

— По моим сведениям, к тому времени, когда гробницу открыли, кости уже исчезли.

— Монахи, предчувствуя беду, должно быть, вынули мощи? А после перезахоронили их в какой-нибудь безвестной могиле?

— Не исключено.

— Значит, все свидетельства смерти духовного предка королевы…

— Исчезли.

— Нам известно, где они могут быть спрятаны?

Ничего не ответив, Сесил вернулся за стол.

— Значит, кости теперь в частных руках? — продолжил я. — И если так… то в чьих?

— Не знаю. При дворе Ее Величества болтают всякое. Только все это слухи.

Лишь теперь, впервые с начала нашей беседы, его лицо исказилось злобой. Сесил — прагматик, человек практического ума, привыкший поступать осторожно. Нынешние политики его ранга были куда менее суеверны.

— Насколько мне известно, Джон, дело обстоит следующим образом. На нашей предпоследней встрече с королевой она задала мне два вопроса. Во-первых, имеется ли в Гластонбери достаточно большой дом, где она, возможно, погостила бы.