Читаем Кость бледная полностью

Несмотря на слабость, Мэллори без труда шагал вперед. Зато МакХейл и Драммелл, добравшись до широкой прогалины, уже тяжело дышали. Джозеф Мэллори объяснил, что именно здесь закопал тела восьми человек, которых убил в течение пяти лет. Казалось, он совершенно уверен в количестве своих жертв, но не вполне помнит, сколько времени ему для этого понадобилось.

– Время тут забавно себя ведет, – намекнул он.

Райерсон и МакХейл переглянулись.

– Вы ведь осознаете то, что говорите нам? – спросил Майк.

– Конечно, – свирепо зыркнул на него Мэллори. – Сынок, я не тупой.

– Нет, сэр, – сказал МакХейл, и Райерсон уловила в его голосе нечто большее, чем легкий сарказм.

– Это слишком большая площадь, – заметила она. – Можно ли сузить область поиска?

– Тут в разных местах, – сообщил ей Мэллори. – Идемте, что ли.

Он показал примерное расположение каждой безымянной могилы на участке, который, по оценке Райерсон, занимал около десяти акров. И хотя Джилл стояла совсем близко к Джозефу Мэллори, хмуро изучая обветренное лицо мужчины, когда тот пробормотал: «Одна душа тута, другая подале», – она продолжала верить, что обошлось без закопанных трупов и что Мэллори – просто еще один псих из глуши с засохшей лосиной кровью на одежде, которому захотелось своих пятнадцати минут славы от полицейских из Фэрбенкса. В конце концов, было очевидно, что старик звезд с неба не хватает, как любил говорить отец Джилл.

– Ну, вот и готово, – сказал Мэллори, как только закончил водить Райерсон, МакХейла и Драммелла по зеленым просторам Аляски (хотя к середине сентября в лесу осталось мало зелени, а земля была такой же замерзшей и серой, как стволы ситхинских елей).

Вся эта затея заняла больше двух часов – несколько раз Мэллори путал места, иногда ему просто нужно было передохнуть, – а еще предстояло возвращаться обратно, но Райерсон, несмотря на холод, уже измоталась и вспотела под своей униформой и курткой. Она велела МакХейлу отмечать каждое место, указанное Мэллори, и Майк втыкал в землю палочки и привязывал к ним бумажные носовые платки, чтобы ускорить поиск.

– Ты ведь не думаешь, что здесь на самом деле похоронены люди? – улучив момент, спросил он Джилл.

Его голос звучал негромко, а горячее, пахнущее ароматным кофе дыхание касалось ее шеи.

– Нет, не думаю, – ответила она. – Кажется, он просто не в себе. Но давай сделаем все по правилам на случай, если мы ошибаемся, ладно?

– Принято, – сказал МакХейл.

– Я собираюсь надеть на вас наручники и увезти в Фэрбенкс, – объяснила Райерсон Мэллори, едва он указал, где находится последняя из восьми могил. – И мне было бы спокойнее, если бы вас осмотрел доктор.

– Теперь я себя хорошо чувствую, – сказал старик.

Он закрыл глаза и запрокинул к небу свое покрасневшее, потрескавшееся от ветра лицо. Ниже скул лицо покрывали язвы, гноившиеся вокруг рта. Похоже, у него могло быть еще и обморожение.

– Но мы тут слишком застряли, – добавил Мэллори. – Я уже отогнал это один раз. Давайте вернемся, пока оно не начало снова руки распускать.

Джилл, может, и попросила бы уточнить, что он имеет в виду, если бы в этот момент не заговорил Валери Драммелл:

– Да, давайте вернемся в город. Скажем, прямо сейчас.

Он огляделся, как будто ожидая, что кто-то выйдет к ним из-за деревьев. Возможно, привидение.

– Вы вдвоем должны огородить район и сделать несколько снимков, – подсказала Райерсон, переводя взгляд с Драммелла на МакХейла и обратно. – Давайте относиться к этой поляне как к месту преступления. Я вернусь к машине и вызову подкрепление. И свяжусь с судмедэкспертами из Анкориджа, поставлю их в известность на случай, если… наш друг соображает, о чем говорит.

– Соображаю я, – проворчал Мэллори, хмурясь.

– А я? – отозвался Вэл Драммелл. – Мне что, тоже тут оставаться?

Райерсон подумала, что его голос в эту секунду напоминал вопль Тарзана.

– Вы не обязаны, но нам пригодилась бы помощь, мистер Драммелл, – произнесла она.

Драммелл кивнул, хотя было очевидно, что ему не хочется тут находиться. Земля, утыканная флажками из бумажных платков, выглядела жутковато, и, без сомнения, те полтора часа, что он провел с Мэллори на скамейке, напугали беднягу. Он сунул в рот сигарету.

– Не курите, пожалуйста, – попросила Райерсон. – Место преступления.

Драммелл смотрел на нее долгие два удара сердца – достаточно, чтобы Джилл успела подумать: «Приехали, давайте теперь бицепсами мериться», – но затем вынул сигарету изо рта и заложил за левое ухо.

– Тебе помочь отвести его до машины? – спросил МакХейл, когда Райерсон завела руки Мэллори за спину и защелкнула наручники на его запястьях.

– Справлюсь, – ответила она. – Давайте просто обезопасим это место и проследим, чтобы местные сюда не совались.

– Местные сюда не ходят, – сказал Драммелл, но уточнять ничего не стал.

* * *

Как только они сели в полицейскую машину, Райерсон зачитала Мэллори его права.

– Не нужно мне никаких прав, – проговорил Мэллори из-за сетки, – и никакого адвоката не нужно. Я признался во всех своих грехах. На этом же все, так?