Читаем Косово 99 полностью

В один из своих визитов в казарму-ангар я застал там своего коллегу-пулемётчика Виталика, того самого Виталика с кем мы ещё находясь во второй роте ездили сооружать мишени на стрельбище. Виталик предстал передо мной с обожжённым лицом и перебинтованными кистями рук. Лицо было обожжено почти полностью, но не сильно, правильнее сказать оно было опалено. Ладони были замотаны бинтом весьма тщательно, что убедительно говорило о том, что руки пострадали значительно сильнее. На мой вопрос о происшедшем он невнятно ответил, что в его БТР албанцы бросили дымовую гранату. Якобы он стал выбрасывать её и обжёг себе руки и лицо. Ни один человек не будет подставлять под струю огня и дыма лицо и поэтому рассказ Виталика мне показался странным. Виталик говорил невнятно и поскольку мы были знакомы не первый день по его поведению я понял что он врёт, либо по меньшей мере чего-то не договаривает. На мои дальнейшие вопросы он отвечал так же невнятно и уклончиво, было видно что он хочет поскорее закончить разговор. Он постоянно отворачивал глаза как будто ему было очень неприятно обманывать своего сослуживца, но при этом обманывать в данной ситуации ему по какой-то причине всё же было необходимо. Я понял что Виталик что-то скрывает и при этом навряд ли сейчас «расколется». Каким образом он в действительности получил свои ожоги я так и не узнал. К счастью ожоги были несерьёзные.

На одном из прибывших из России самолётов прибыла группа журналистов. У меня эта группа вызвала весьма своеобразный интерес — интерес был связан с нахождением среди журналистов нескольких фотографов. К тому времени у меня уже кончилась фотоплёнка для моей «мыльницы» и я рассчитывал раздобыть её у фотожурналистов. Фотографии для солдата вещь практически святая поскольку содержат в себе воспоминания о трудных жизненных событиях и о людях участвовавших в этих событиях. Фотографии это ПАМЯТЬ. Кроме этого, по моему разумению, впереди было ещё много того, что заслуживало быть запечатлённым на фото. Однако к тому времени вся припасённая мною ещё в Боснии плёнка кончилась и купить эту плёнку было негде.

Приметив группу журналистов с фотоаппаратами я подошёл к ним и немного пообщавшись поинтересовался на счёт плёнки. Мужик к которому я обратился сообщил мне, что у него плёнки осталось мало, но зато он знает у кого она есть и сейчас он принесёт её мне. Фотокорреспондент удалился, а вскоре принёс мне плёнку при этом отказавшись от предложенных денег. Он сказал, что дал бы ещё, но они сами потратили её уже много, при этом им предстояло пробыть здесь ещё пару дней, а объектов достойных фотографирования в Косово в те дни было превеликое множество. Я рад был и одной плёнке, тем более что она имела 36 кадров — максимально возможное количество. Моё внимание привлекла нетипичная маркировка светочувствительности плёнки. Имеющаяся в обычной продаже плёнка имела три коофициента светочувствительности: 100, 200 и 400 — чем больше число, тем плёнка чувствительнее. Светочувствительность влияла не только на фотографирование в различных условиях освещённости, но и на насыщенность фотографии цветом, то есть на красочность фотографии. Плёнка которую дал мне фотокорреспондент имела коофициент светочувствительности 800. До этого момента я не ведал, что в мире вообще существует такая плёнка, по-видимому она продавалась только в специальных магазинах для профессионалов. Сделанные с неё фотографии отличались высокой чёткостью и контрастностью, а также намного большей насыщенностью цветом нежели чем фотки с обычной плёнки. Цвета на фотографии сделанной с «восьмисотой» плёнки были ярче и сочнее и поэтому фотки были красивее обычных.

Поскольку я предвидел, что одной плёнки мне может не хватить то я решил обратиться еще к какому ни будь журналисту. В скором времени я раздобыл ещё одну плёнку, причём снова безвозмездно. Эти корреспонденты показались мне нормальными ребятами и о них у меня остались самые хорошие воспоминания. Что же касается журналистов вообще, то представителей этой профессии я выделяю в отдельную, обособленно стоящую от общества категорию. Отношение к журналистам у меня двойственное. С одной стороны среди журналистов есть много хороших, порядочных и грамотных людей. В дальнейшем, в редакции журнала «Солдат удачи» я познакомился с такими людьми. С другой стороны среди журналистов есть много тех, кто прикрываясь термином «свобода слова» делает очень много зла. Злом может быть как агитация в пользу чего-либо плохого так и примитивнейшее обливание грязью порядочных людей.