Вот тогда-то и возник вопрос: не лучше ли Владимира вернуть к старой специальности? Должен признаться, и я начал склоняться к этому решению. Мне тоже казалось, что Владимир, несмотря на свой упорный характер и техническую грамотность, не сможет наверстать упущенное, окажется неудачником-одиночкой. Быть в такой роли для него — двойное огорчение. Лучше уж сразу поставить все точки над «и». Жалко отчислять такого человека, но что делать? Но мы тогда еще мало знали Владимира. Когда ему деликатно было все высказано, он не дрогнул, не растерялся. Подумал, потом твердо заявил:

— Я прирос к новому делу, можно сказать, душой. Уйти от него не могу. Считаю, что у меня хватит сил догнать товарищей и стать полноценным космонавтом. А пока смогу, как и все, изучать теорию, помогать товарищам… Обузой не буду.

Ну, что ответить на такие слова? Мы не приняли окончательного решения. Временно, как говорится, вопрос остался открытым.

Владимир тем временем упорно боролся за свою судьбу. Он побывал у видных армейских специалистов-врачей. Его приняли старшие начальники… И везде доказывал свое. Мне звонили. Чувствовалось, что и начальников и врачей-специалистов Владимир покорил страстной устремленностью к цели.

Пришли летчики, товарищи Владимира. Они просили, доказывали, убеждали: Владимира надо оставить в группе. Преподаватели физкультуры обещали заниматься с ним отдельно. Инструктор-парашютист рассказывал, что и у него была подобная операция и он спустя некоторое время стал успешно прыгать с парашютом. Он убежденно заявлял:

— Будет прыгать не хуже других.

Летчики добавляли:

— Ручаемся за него, он не ударит лицом в грязь.

Старший группы дважды приходил ко мне с ходатайствами за Владимира. Я знал, что эти два летчика — закадычные друзья. Но в разговоре со мной старший группы только доказывал:

— Володя очень ценный для нас человек.

Коллектив встал горой за одного человека.

Было решено: понаблюдать, как покажет себя Владимир на тренировках.

Спустя два месяца с необходимой осторожностью его допустили к перегрузкам. И что же? Организм оказался крепким. Через полгода после операции Владимир стал хорошо переносить большие нагрузки и полностью наверстал упущенное.

— Мы же говорили, что не отстанет, — с гордостью повторяли летчики.

Да, было чем гордиться: товарищ остался в строю.

Можно рассказать и еще об одном случае.

Однажды в воскресенье, купаясь в речке, Валентин неосмотрительно нырнул на мелком месте и сильно ударился головой о песчаное дно. Травма была тяжелой. Парня отправили в госпиталь. Неделю спустя поехала туда делегация от группы. Повезли подарок — гитару. Ей особенно обрадовался Валентин — он умел играть на гитаре. К нам в часть он приехал со своим стареньким неразлучным инструментом. Все собирался купить новый.

Преподнесли подарок, как обычно бывает у молодых людей, весело, с шутками.

После госпиталя летчики пожаловали ко мне. Вопрос был один: останется ли их друг в строю?

Что я мог ответить? Все зависело от заключения врачебно-летной комиссии, А оно пока было далеко не ясным. Так пришлось и сказать товарищам.

Через месяц офицер вернулся к нам хмурый. Его отстранили от подготовки к полетам в космос на продолжительный срок. Встал вопрос: как решить его судьбу? Оставлять в группе было нельзя. Он и сам это понимал. Но как же быть? И тогда решили: из части не отправлять, перевести на другую работу. Со временем, когда здоровье восстановится, повторно можно будет рассмотреть вопрос о включении Валентина в группу космонавтов. Он без раздумий согласился:

— Останусь на любой должности, лишь бы со временем вернуться к полюбившемуся делу, к товарищам.

И остался у нас. Всех очень обрадовало это решение. Летчики от радости подхватили товарища на руки.

Космонавты все делят между собой по-братски: и беды, и радости. Случись у кого неприятность — к нему тянутся руки и сердца. А если у кого удача — тоже радуются все, как своему личному.

Слетанная группа

Так уж повелось: с самого начала летчики ходили и ездили везде всей группой. Перед выходным днем и теперь порой не обходится без споров. Один тянет в театр, другой — на стадион, третий — в музей… Нелегко сговориться: разные вкусы, склонности, интересы. И все же всегда договариваются, всегда находится одно решение. Смотришь, вместе едут в театр, на новый спектакль. Тот, кто раньше звал на стадион, смутившись, с улыбкой объясняет: «Компанией веселее». Другой, что агитировал за музей, находит, что там можно побывать в следующий раз. «Куда все, туда и я. Не люблю отделяться», — оправдывается парень.

Сказалась летная традиция: чтобы надежно чувствовать крыло товарища в небе, непременно надо с ним на земле держаться впритирку. И никто из космонавтов не нарушает неписаных законов войскового товарищества.