Читаем Космодесы 3 (СИ) полностью

В целом, «по фрагам» лидировали мы, но разница была столько малой, что ее можно было назвать временной, случайной.

Быть может, спустя пару часов что-то изменится, и вот тогда уже будет видно, как может завершиться битва, но…у нас, в отличие от Ковальски, имелся серьезный козырь в кармане, о котором, как мне казалось, совершенно забыли не только наши противники, но и мы сами.

Да чего греха таить — я и сам уже совершенно об этом забыл, получив очередной раз в броню как раз во время прыжка с включенным ранцем, от чего меня развернуло, завертело, я полетел на пол, а когда поднялся, увидел, что сейчас произойдет…

Все мы, человеки, сцепившиеся друг с другом, совершенно забыли, что помимо нас тут есть и другие разумные — жуксы, их дипломаты: тактики, предводители роя и прочие деятели: конечно же, не солдаты. А вот их свита…

Трое БТРов при поддержке толпы пауков и небольшой стаи скорпи ворвались в ряды противника, прошли насквозь, как горячий нож через кусок масла.

Бойцы Ковальски были слишком увлечены попыткой подстрелить нас, так что жуксов заметили слишком поздно. А точнее когда те уже были среди них.

И именно тогда БТРы показали, чем они так опасны и почему космодесантники, мнящие себя элитой ВКС, просто ничто на поверхностях планет.

БТРы рвали и топтали людей, уничтожали их как букашек. Ковальски что-то орал, пытался собрать своих людей, дать жуксам бой, оттеснить их, но…

У него был колоссальный опыт боев в космосе, в невесомости, в узких коридорах и отсеках кораблей, он прекрасно знал, что делать со «штурмовиками» или плевунами, как отбиваться от пауков и скорпи, которые, к слову, все же были юнитами планетарными. Но вот что делать со скорпи, к тому же не в ограниченном пространстве (большой вопрос, хорошо это или плохо), а в огромном зале с действующей силой тяжести, он совершенно не представлял.

Последнее, что Ковальски успел сделать, — это дать длинную очередь по БТРу, разметавшего в сторону несколько космодесов и понесшегося на него.

В какой-то момент Ковальски интуитивно понял, что нужно делать, как можно завалить БТР, но не стал — его рука, потянувшаяся было к гранате, бессильно опустилась — подорвав гранату, он убил бы в первую очередь себя. Вполне возможно, что смог бы убить и БТРа, но при этом сколько своих же бойцов положил, которые оказались слишком близко — одним небесам известно…

БТР ударил своей громадной лапищей, мгновенно завалив противника на пол, а затем ударил еще раз.

Ковальски выбыл из боя. Теперь все, на что он мог рассчитывать, это оживление в дешевом клон-теле, трибунал и разжалование в «мясо». И это в лучшем случае. Уж я-то знаю, как относятся к бунтарям. Так что, вполне возможно, никакого пробуждения в клоне не будет — Ковальски просто исчезнет, будто и не было его в этом мире.

Меж тем жуксы продолжали рвать наших противников. С каждой секундой сопротивление мятежных космодесов слабло, с каждым мгновением их число сокращалось.

И вот, в какой-то момент, они дрогнули.

Стоит отдать им должное — даже лишившись командира, немалого числа сержантов и капралов, бойцы продолжали пытаться удерживать строй, отступали единой группой, пятились вон из зала, заливая прущих за ними жуксов плотным огнем.

Да только кроме жуксов были еще и мы. И все то время, пока жуксы били их, мы не прохлаждались.

Отступление у наших противников не задалось. Как бы они ни старались, но на каждом шагу несли потери.

Впрочем, были у них и достижения — смогли завалить одного из БТРов, что для людей, с ними не сталкивающихся (ну, практически), можно было назвать легендарным подвигом.

Как ни крути, а мне импонировало, что даже находясь в столь незавидном положении, космодесы продолжали сражаться и не выказывали вообще никаких желаний сдаться и просить пощады. Они упорно стояли на своем, хотя уже наверняка должны были понять — победа может им только сниться. Лишившиеся командира, половины отряда, продолжая нести потери, они упрямо не желали уступать.

Что ж, мы их отпускать тоже не собирались.

Мне надоели все эти игрища в гуманизм, и, вытащив гранату, я швырнул ее в толпу врагов, а за ней еще одну и еще.

В пылу битвы мою подлость противник не заметил, лишь когда грянул первый взрыв, до них дошло, что происходит. За ним последовал еще один и еще.

Вообще забавно, что до сего момента никто гранатами не бросался. Почему? И ладно наши противники, космодесы, у них это уже на уровне инстинктов (неконтролируемый взрыв может принести больше вреда, чем пользы, уничтожить ценные трофеи и оборудование, или даже зацепить своих), но наши-то все были опытными, столько боев в «полях» провели…

Как бы там ни было, а совершенное мной злодеяние стало последней каплей.

— Хватит! Все, стоп! — заорал один из чудом переживших эту мясорубка капралов противника.

Из всего прибывшего за нами отряда выжило всего двенадцать человек. Да и то, сражаться могли всего семеро.

Едва только он поднял руки и начал орать, его товарищи прекратили стрелять. Мы, естественно, тоже.

Как только перестали греметь выстрелы, до жуксов дошло, что происходит, и они отошли от недобитых противников.