Читаем Космодесант: Ангелы Смерти полностью

Инквизитор покинул мостик, и вслед за ним выбежали сервиторы, стараясь поспевать за хозяином, словно дети за своим отцом. Край развевающегося плаща Хасана скрылся за поворотом, и Константос, сопровождаемый все так же хранящим молчание Винченцо, подошел к огромному иллюминатору, из которого открывался обзор на главную посадочную площадку. Пока инквизитор пробирался по запутанным переходам между палубами «Избавления верующих», его свита загружала в челнок драгоценный груз геносемени. Его хватило бы для создания пятидесяти боевых братьев, неоценимого подспорья ордену в нынешние тяжелые времена. Но противиться было нельзя, ибо Адептус Терра приказывали от имени Императора, и Обрекающий Легион подчинялся.

Константос вздохнул с облегчением, увидев, как открылись двери ангара и челнок инквизитора покинул громадную звездную крепость, направившись к ожидающему поблизости фрегату. Даже на столь огромном расстоянии были различимы астероидные поля Элюзии, словно плывущие на фоне огромного фиолетового шрама в глубинах космоса. Долгие века, всеми забытый, Обрекающий Легион хранил этот далекий форпост человечества от многочисленных угроз, наводняющих сектор. И вот как их отблагодарили… Крепко сжав кулаки, Константос ждал, пока схлынет гнев. Наконец, «Коготь бдительности», фрегат Инквизиции, запустил варп-двигатели, и космодесантники прервали молчание.

— Покончим с этим нечистым делом, — сказал магистр, и Винченцо кивнул в ответ.

— Я уж решил было, что вы совсем обо мне позабыли. Ну, разве так обращаются с почтенными братьями?

Константос не ответил на прозвучавшую в словах посланника насмешку. Стоявший перед ним космодесантник носил темно-зеленое одеяние, во всем схожее с церемониальным облачением ордена, но истрепанное и грязное. От него разило смертью.

— Капитан Виктарион, некогда первый среди нас, а ныне впавший в ничтожество. Да, ты воззвал к нашим древним традициям дарования убежища, и мы даже вели с тобой переговоры, но теперь они окончены. Возможно, защитив тебя от правосудия Императора, я сделал шаг навстречу собственному проклятию. Может, я такой же, как и ты? Или стану им в будущем? Думаю, что нет, но все же требую, чтобы ты убрался с глаз моих и не напоминал нам, как низко могут пасть могучие.

— Какие благочестивые слова. Но ты защитил меня от правосудия не Императора, а всего лишь человека, который не страшнее букашки для воинов, подобных нам. И переговоры не окончены, мой лорд. Я вновь предлагаю тебе объединить силы, воссоединить разлученных братьев под твоим началом. Поверь, все они счастливы будут повиноваться тебе, как и прежде. Мы не просто восстановим орден, мы превратим его в настоящий легион, достойный своего имени, заслуживающий встать рядом с теми могучими воинами древности, что все ещё сражаются в Долгой Войне.

— Хватит! — закричал Константос, впервые за долгие годы теряя контроль над собой, чего он не позволял себе с того дня, когда услышал новости о предательстве пяти рот Обрекающего Легиона. — Не смей даже вскользь упоминать имя нашего ордена! Вы же теперь зовете себя «Разносящими Оспу», так? Ты предатель и еретик, и я не потерплю более твоего присутствия. Брат Вернер, брат Лазарик, отведите этого… «посланника» на его корабль и проследите, чтобы он убрался восвояси.

Константос и Винченцо вернулись на мостик, где уже успели занять свои места технодесантники и слуги ордена. Они смотрели, как Виктарион, некогда капитан Первой роты Обрекающего Легиона, поднимался на борт своего странно лоснящегося истребителя. Наблюдали, как открылись двери ангара и корабль отступника направился в фиолетовую бездну. И увидели, как его отправил в небытие взрыв выпущенного с «Избавления верующих» термоядерного заряда.

— Переговоры окончены, — прошептал Констанос. — Император, помилуй нас.

Фрегат Адептус Астартес «Витриол»[2] плыл в безмолвной пустоте, двигаясь вокруг караульной крепости на инерционной тяге. Под ними вращался газовый гигант Воспа Мунди, и ленивые бури гнали его чахлые облака. То была уродливая планета, но лишь глядя на неё можно было отдохнуть от душераздирающей гелиотропной дымки изломанного пространства вдали, ведь Воспа Мунди была пограничным миром Кадийских Врат, преграждающих путь в дьявольскую бездну, в само Око Ужаса.

«Витриол» был таким же потрёпанным и покрытым боевыми шрамами, как и «Semper Vigilare»[3], пограничная караульная крепость, чьи автоматические причальные зажимы и магностыковочные отсеки обнимали прибывший фрегат, словно давно потерянного брата. Таков был обычай ордена Обдирателей. Они чтили каждый абордажный пролом, каждое попадание орудий и каждый удар излучателей. После ремонта повреждений корпуса, десантники освящали и сохраняли боевые шрамы. В память об изъянах на корпуса наносились надписи, указывающие время и место удара. Бастионы, корабли, доспехи самих Обдирателей — всё было покрыто такими нищенскими знаками, вечными напоминаниями о былых ошибках, которые Обдиратели не намеревались вновь повторять.