Читаем Космический шутник полностью

– Прошу прощения, – извинился он и, затравленно глядя по сторонам, предупредил: – Сегодня ночью никому двери не открывайте.

– Почему? – спросил Алеша и сделал большие глаза.

– Так надо, – шепотом ответил Игорь Михайлович и, не попрощавшись, побежал к подвесному мосту.

– Вот что ты наделал, – с укором сказал Алеша мимикру.

– Так, может, лучше всем рассказать, кто мы с тетушкой и откуда?

– Конечно, надо рассказать, – поддержала племянника Даринда. – Нельзя же так издеваться над людьми.

– Расскажем, – пообещал Алеша. – Но не сегодня.

После ужина она села перед телевизором слушать оперу Россини «Севильский цирюльник», а Фуго попросил друга научить его играть в шахматы.

Мимикр никак не мог привыкнуть к тому, что одна фигура ходит прямо, другая – наискосок, а третья и вовсе буквой «г». Он все время путал их названия, а потом предложил упростить правила.

– Давай все будут ходить одинаково, – сказал он.

– Ну да, – ответил Алеша. – Потом, чтобы не путаться, ты предложишь все фигуры называть фиговинами или тебе не понравится, что клетки на доске разного цвета, и нам придется ее покрасить…

В этот момент в дверь постучали, и в дом вошли ближайшие соседи: Ирина Константиновна и Владислав Валентинович. Оба были известными писателями, сочиняли детективы и фантастические романы о борьбе угнетенных народов на других планетах, но сами никогда не бывали в космосе и описываемых событий не видели.

Гости проследовали в гостиную, и Фуго с Дариндой едва успели принять вид старичков.

– Добрый вечер. А где мама? – ласково спросила Ирина Константиновна.

– Уехала в Москву, на работу. Будет только в пятницу, – ответил Алеша, а мимикры вежливо улыбнулись. – Вы проходите, садитесь.

Поблагодарив, соседи устроились на одном из диванов.

– Чаю хотите? – спросил мальчик.

– Нет, спасибо, – отказался Владислав Валентинович. – Мы только что из-за стола. А это, значит, твои прабабушка и прадедушка? – писатель с обаятельной улыбкой поклонился Фуго и Даринде. – Очень похожи на маму. Вернее, она на них. То есть на вас.

– Это папины, – сказал Алеша.

– Ну, значит, на папу. Вернее, он на них. То есть на вас, – поправился Владислав Валентинович и обратился к мимикрам: – Откуда будете?

Они посмотрели на Алешу, и «правнучек» ответил:

– Из Саратовской области. Там деревенька есть такая, называется Большие Баклуши. Вот там и живут.

– Хорошее название, – похвалил сосед.

– И что у вас там, свое хозяйство? – поинтересовалась Ирина Константиновна. «Родственники» снова повернулись к «правнуку», и он ответил:

– Да: двухэтажный дом, две лошади, четыре коровы, шесть поросят, восемь овечек, десять кур, двенадцать уток, четырнадцать гусей, кошка, собака и две канарейки.

– Ого! – как бы не веря, воскликнул Владислав Валентинович, смерив взглядом двух тщедушных старичков. – Прямо целый зоопарк.

– И не тяжело на старости лет держать столько животных? – вновь спросила его жена.

– А, ерунда, – вдруг ответил Фуго. – Утром выгоняем весь зверинец в лес, и они там пасутся. А вечером я дую в дудку, и все возвращаются. Ручные совсем.

– Оригинально, – восхищенно проговорил писатель, а Ирина Константиновна посмотрела на Даринду и смущенно спросила:

– Извините, забыла, как вас зовут?

Мимикр засуетилась, испуганно взглянула на Алешу, но тот и сам давно позабыл придуманное им имя. Замешкавшись, он сделал вид, что поправляет фигуры на шахматной доске, но понял, что дальше тянуть нельзя, и выпалил:

– Агафья Тихоновна.

– Да? – удивилась женщина, которая тоже не помнила утреннего имени Даринды, но все же с кислым лицом продолжила: – Агафья Тихоновна, милая, сколько же вам лет?

Инопланетная гостья опустила глаза, а мальчик произнес:

– Девяносто шесть.

– Она у вас что, немая? – сочувственно спросила соседка, так и не дождавшись от «прабабушки» ни одного слова.

– Нет, – вдруг сказала Даринда. – Просто долго думаю.

– Точно, – обрадовался Алеша. – Бывает, прадедушка спросит у нее о чем-нибудь утром, а прабабушка только вечером отвечает.

– А-а-а, – закивала Ирина Константиновна. – Понятно. А прадедушку-то как зовут? Вы извините, конечно, тоже запамятовала.

– Пантелеймон Захарович, – не моргнув глазом проговорил «внучек».

– Пантелеймон Захарович? – удивилась соседка и посмотрела на мужа.

– Хорошее русское имя, – пожав плечами, ответил на взгляд жены Владислав Валентинович.

– Хорошее, – растерянно поддержала его писательница, мучительно пытаясь вспомнить, как звали прадедушку утром.

– Да, Пантелеймон Захарович, – вальяжно развалившись на диване, подтвердил Фуго. – Девяносто семь лет, люблю животных. Но только домашних, – уточнил он. – Жареную картошку и шахматы.

– И что же, все девяносто семь лет вы прожили в деревне? В этой, как его, в Больших Баклушах? – спросил гость.

– Да, – ответил тот. – Люблю, знаете ли, свою деревеньку. Выйдешь поутру на улицу, а там коровы, овцы, свиньи, собаки – видимо-невидимо. Так по деревне и шастают. А кругом пейзажи – хоть на улице ночуй. Благодать.

– Хорошо описываете, прямо по-писательски, – одобрил собеседник. – Мы, городские, не знаем этих прелестей. Дачники, одно слово. А тянет на землю.