Читаем Космическая чума полностью

— Это не болезнь. А вы не знаете чего-либо обо всем этом?

— Я прихожу в себя в компании незнакомых людей, в незнакомом санатории. Я обнаруживаю себя обнаженным в комнате, в которой на раскладушке спит человек. Я хожу голодный по санаторию. Я иду на кухню, нахожу еду, ем, слышу взволнованные голоса, и затем меня обвиняют в том, что я появился из кокона. Что я должен думать? Кстати, спасибо за рубашку, еду и сигарету, которые я взял. Я не хотел вас будить, господин Рокуэлл. Я не знал, кто вы такой, и вы выглядели смертельно уставшим.

— О, насчет этого не волнуйтесь.

Рокуэлл не мог поверить в происходящее. Все разваливалось. С каждым словом Смита его надежды рассыпались на части, как разломанный кокон.

— Как вы себя чувствуете?

— Отлично. Сильным. Просто замечательно, если учесть, сколько это длилось.

— Очень замечательно, — сказал Хартли.

— Можете представить, что я почувствовал, когда увидел календарь. Все эти месяцы — раз и нету. Я удивляюсь, что я делал все это время.

— Мы тоже.

Макгвайр рассмеялся:

— О, оставь его, Хартли. Из-за того, что ты его ненавидел...

— Ненавидел?

Смит удивленно поднял брови.

— Меня? Почему?

— Вот. Вот почему! — Хартли вытянул руки.— Ваша проклятая радиация. Ночь за ночью я сидел около вас в лаборатории. Что мне теперь с этим делать?

— Хартли, — перебил Рокуэлл, — сядь и успокойся.

— Я не сяду и не успокоюсь! Неужели вы оба одурачены этой имитацией человека, этим розовым парнем, который разыгрывает величайшую мистификацию в истории? Если у вас есть хоть сколько-нибудь разума, уничтожьте Смита, пока он не бежал!

Рокуэлл извинился за эту вспышку гнева Хартли.

Смит покачал головой.

— Нет, дайте ему говорить. О чем это он?

— Ты уже знаешь! — гневно прокричал Хартли.— Ты лежал здесь месяцами, слушая, планируя. Ты меня не одурачишь. Рокуэлла ты обманул, разочаровал. Он считал, что ты будешь сверхчеловеком. Может, ты и есть сверхчеловек. Но кто бы ты ни был, ты больше не Смит. Это еще один из твоих обманов. Мы не должны были все знать о тебе, и весь мир не должен знать о тебе. Ты можешь с легкостью убить нас, но ты предпочитаешь остаться и убедить нас в своей нормальности. Это наилучший вариант. Ты мог исчезнуть несколько минут назад, ио это оставило бы семена подозрения. Поэтому ты остался, чтобы убедить нас в том, что ты нормален.

— Он и есть нормальный, — вставил Макгвайр.

— Нет. Его мозг изменился. Он умен.

— Тогда подвергни его словесно-ассоциативному тесту, — сказал Макгвайр.

— Он слишком умен и для этого.

— Тогда очень просто. Сделаем анализ крови, послушаем его сердце, введем ему сыворотку.

Смит колебался.

— Я согласен на эксперимент, если это действительно вам нужно. Но, по-моему, это глупо.

Шокированный этим, Хартли взглянул на Рокуэлла.

— Возьми шприц, — сказал он.

Рокуэлл, размышляя, взял шприц. Может быть, все-таки Смит был суперменом. Его кровь. Эта сверхкровь. Ее способность убивать бактерии. Его сердцебиение. Его дыхание. Может быть, Смит был сверхчеловеком и не знал этого. Да, да, может быть...

Рокуэлл взял кровь у Смита и поместил ее под микроскоп. Его плечи поникли. Это была обычная кровь. Бактерии жили в ней положенное время. Кровь больше не была для них смертельной. Икс-жидкости тоже больше не существовало. Рокуэлл подавленно вздохнул. Температура тела была нормальной, пульс тоже. Его нервная система реагировала в соответствии с нормой.

— Ну, вот и все, — мягко сказал Рокуэлл.

Хартли опустился в кресло с широко открытыми глазами, сжав пальцами голову.

Он выдохнул:

— Простите меня. Наверное, это все существовало только в моем воображении. Эти месяцы были такими долгими. Ночь за ночью. Я был напуган, у меня возникали навязчивые идеи. Я сам себя одурачил. Простите меня, я виноват.— Он уставился на свои зеленые пальцы.— Но что же будет со мной?

— Я поправился. Вы тоже поправитесь, я думаю. Я вам сочувствую, но в этом не было ничего плохого... в самом деле, я ничего не припоминаю.

Хартли расслабился.

— Пожалуй, вы правы. Мне не нравится мысль о том, что я должен одеревенеть, но ничего не поделаешь. Со мной все будет в порядке.

Рокуэлл чувствовал себя больным. Разочарование было слишком сильным. Эта спешка, желание, жажда открытия, любопытство, огонь, все умерло в нем.

Итак, каким был человек из кокона? Тот же человек, какой и был. И все это ожидание, и весь интерес были напрасны. Он глубоко вздохнул, пытаясь привести в порядок свои спутанные мысли. Этот розовощекий человек, с ровным голосом, который сидел перед ним и спокойно курил, только что перенес частичное окаменение кожи, его железы сошли с ума от радиации, и тем не менее это лишь человек, и ничего более. Мозг Рокуэлла, его фантазирующий и слишком впечатлительный мозг, подхватил каждую деталь этой болезни и построил великолепный организм, выдавая желаемое за действительное. Рокуэлл был глубоко потрясен, взволнован и разочарован.