Читаем Кошки-мышки полностью

— Дочь Агнесс, — пояснил Тарх. — После смерти матери она совсем слегла, поэтому все думали, что смерть еще и мужа с дедом и дядей ее окончательно сломит. Но после гибели Риманиса Гидария она возглавила еще пытающееся что-то сделать сопротивление. Правда, даже самые успешные наработки айкир не очень помогли против магии. Когда остатки сопротивления зажали в угол, Нисса умудрилась спрятать тирою, но сказать, где именно не успела, погибнув. Нам очень повезло, что удалось это, наконец, выяснить. Как повезло и в том, что у расков назрел этот заговор недовольных политикой Императора, иначе неизвестно как бы мы пробирались в Малый Дворец. А так, нас самих почитай пригласили.

— Ну, хорошо, — вздохнула Мари. — Нашли вы потомка Риманиса, и тирою нашли. А я-то вам зачем понадобилась? Почему я вообще всем так резко понадобилась?!

— Поначалу тебя никто впутывать в это дело не собирался, — ответил Тарх. — Ксеонир вышел на меня с просьбой привлечь айкир к участию в ритуале. Я обрадовался, конечно, так как мало того, что появился реальный шанс прекратить Охоту, так еще это давало доступ в Малый Дворец. Мы убедили расков, что поэкспериментировать со "связью" лучше в том месте, где все будет происходить, потому что присутствие специфической магии правящего Императора накладывает свой отпечаток. Лирт Риний с нами согласился. Отдельный разговор, как нам удалось отвлечь расков, чтобы поискать тирою, без помощи нам бы не справиться.

Айкир замолчал, припоминая, видимо, те усилия, а потом продолжил:

— Но даже тогда мы не смогли приблизиться к ней, ближе, чем на три метра. То, что создала Нисса…это не объяснить так просто, это видеть надо. Без энергии смерти там дело не обошлось. Она погибла на этом месте, а высвободившаяся энергии сотворила такое, подчиненная единственной мысли умирающей защитить тирою, но не контролируемая, а потому не разбирающаяся, где друг, а где враг. Она признает только кровь своего создателя. Твою кровь.

Мари подавленно молчала. Что ж, радовало хотя бы, что старый айкир не планировал использовать ее с самого начала, а действовал, вынужденный обстоятельствами. Но все равно, я сейчас впитывала от хозяйки мрачную обреченность судьбе и огромную неохоту ввязываться во все это. Я уже говорила, что большинство айкир неисправимые эгоисты. Они не хотят никому зла, но и творить добро, если это сулит какие-то трудности, не спешат. Моя подопечная была вполне типичным представителем своего народа и открывающиеся перспективы идти и доставать какой-то браслет из-под носа у расков ее не отнюдь не радовала. Даже несмотря на то, что это сулит объединение ее соплеменников и хоть какую-то нормализацию ситуации. Странно еще, что Тарх с Ирихом так пекутся о благе айкир, может, в случае с Тархом возраст накладывается? А про Ириха вообще сложно что-то определенное сказать.

В любом случае хозяйка мрачно последовала за айкирами к месту, где их ожидал портал. Возвращаться к раскам все равно было нужно, так что плыть по течению был самый подходящий вариант. Мари могла бы отказаться, но вся беда в том, что у этих айкир есть все возможности еще больше испортить ей жизнь. Особенно у Тарха, который прозрачно намекнул, что ждать от лига Ксеонира возвращения шэарта не стоит, а вот он может этому поспособствовать. Все это заставляло задуматься о реальных возможностях возвращения столь нужной нам вещи.

Идя за Ирихом по полутемному лесу, Мари вдруг вспомнила, о чем она уже давно хотела его спросить. Поэтому, прибавив шаг, айкира поравнялась с блондином и нерешительно кашлянула, привлекая внимание. Ирих перевел свой безмятежный взгляд на мою хозяйку, заставив стайку мурашек пробежаться по ее позвоночнику, и вопросительно приподнял одну бровь.

— Скажи…те. А что все же случилось с Лионой? — моя подопечная уже и сама была не рада, что решилась на этот вопрос, но отступать была не намерена.

— Лионой? — еще выше приподнял бровь Ирих. — Ты имеешь ввиду роковую любовь лирта Альида? И обращайся ко мне на ты, а то я себя старше Тарха чувствую.

Впереди идущий Тарх издал на это сдавленный смешок, но не повернулся.

— Да ее, — кивнула Мари, но переходить на ты все же воздержалась, — Вы действительно оставили ее, эм…

— На растерзание раскам? — подсказал Ирих, делая вид, что не заметил выканья. — Ах, Лиона, она была настоящей красавицей. Очень на раску походила, может, поэтому Альрид так на ее красоту и повелся. Их женщины такой раскованностью не обладают.

Да уж, согласно фыркнула я. Женщины у расков вообще поставлены в полную зависимость от своих мужчин, и самостоятельно покидать дом будь-то отца, брата или мужа не имеют права.

— Красивая, амбициозная, но не очень умная, — продолжил айкир. — Оставила этого своего раска, дающего ей защиту от Охоты, и решила, что сможет меня на себе женить. Она думала, что мне будет лестно, что меня предпочли Альриду.

Блондин рассмеялся, однако в глазах его веселости не наблюдалось. Все то же бесконечное спокойствие, слишком пугающее, если знать, что под ним скрывается.