На следующее утро Тарх не стал нас провожать. Вообще-то мы с Мари банально проворонили его уход, обнаружив утром на столе только записку, что у него еще есть дела и чтобы мы сами нашли, что позавтракать и поспешили к Орхету.

— Может оно и к лучшему, — задумчиво проговорила хозяйка, методично обшаривая кухню в поисках съестного, — не люблю прощаний, да и отблагодарить его сейчас я ничем не могу.

Я смущенно посмотрела на нее, мне было до сих пор неловко, что я упустила, когда старый айкир со своей шариссой уходили.

— Не переживай, не нам с ним тягаться в искусстве исчезать, — Мари заметила мое подавленное состояние, — дожить до таких лет и не сгинуть при встрече с расками, это еще суметь надо.

После завтрака, Мари оседлала Тинку и принялась крепить позади седла невысокую плетеную корзину. Я запрыгнула на спину лошади и с любопытством стала смотреть на ее работу. Хорошо, хоть вчера хозяйка не забыла купить в Саласе эту корзину, мне надоело подпрыгивать на крупе Тинки, судорожно цепляясь когтями в седло, пытаясь не упасть.

В то памятное бегство после смерти Найти мне и в голову не пришло забрать какие-то вещи, не до того было. Пришлось бросить и старую, но очень удобную корзину, в которой я ездила позади Мари во время их путешествий.

Наконец, хозяйка закончила.

— Принимай, — кивнула она мне и пошла запереть дом.

Я осторожно ступила в корзину, повернулась пару раз вокруг собственной оси, потоптала положенную на дно подстилку, с удовольствием выпуская когти, и, наконец, улеглась. Ничего, вполне удобно. Мари тоже забралась в седло, расправив дорожный плащ так, чтобы он полностью прикрывал корзину со мной, и тронула Тинку к городу.

Прибыв на подворье кира Орхета и выглядывая в образовавшуюся щелку из-под плаща хозяйки, я поняла, что вчерашняя суета была ничем по сравнению сегодняшним хаосом. Слуги сновали от амбаров к телегам, догружая то, что не успели вчера, а сам купец носился между ними с совсем уж запредельной скоростью. Рядом с радостным лаем прыгал дворовый тощий кобелек, периодически с завидной ловкостью уворачиваясь от пинков пытавшихся прогнать его людей. То и дело со всех сторон слышались ругательства. Но весь это бедлам перекрывал зычный голос невысокой женщины, стоявшей на крыльце, и чья тоненькая, даже субтильная фигура никак не могла намекать на обладание столь богатырским голосом, которым она сейчас давала советы Орхету, как лучше грузить подводы. Судя по всему, это и была кирра Лала, жена купца.

Я посоветовала хозяйке показаться на глаза нанимателю, что мы тут, и смотаться куда-нибудь подальше, чтобы не мешаться на этом празднике жизни. Лучше уж присоединиться к каравану за городом.

* система с деньгами простая, как с рублями (только эквивалента пятисотки нет):

сокр — самая мелкая монета (примерно как 10 руб.)

тин — 10 сокров

лин — 10 тинов

черк — 5 линов

пат — 2 черка (примерно как 10 тыс. руб.)

Глава 7

Длинная вереница груженых повозок не спеша двигалась по запыленной дороге, издавая характерные для каравана звуки скрипа колес, фырканья лошадей и чей-то заунывной песни.

Мари сидела в одной из крытых телег и с тоской смотрела на свой порвавшийся дорожный плащ. Она никогда не любила заниматься штопкой, да и получалось у нее обычно не ахти как. Я же, свернувшись клубком на мешках в глубине телеги, наблюдала и честно пыталась не дать ей почувствовать мое веселье, вызванное ее недовольным видом.

— И так сойдет, — отбросила она, наконец, зашитый кривыми стежками плащ.

Путешествовать с людьми хозяйке было не легко. Она совсем закрылась от внешнего мира, поставив такие щиты, что однажды даже я на миг переставала ее чувствовать. Лишь моя убедительная просьба не делать так больше заставила ее немного ослабить контроль. Однако первое время моя подопечная действительно была напряжена как натянутая струна и постоянно держала меня на руках, успокаиваясь от методичного поглаживания теплого, пушистого меха. Я не протестовала, понимая, что сейчас лучше потерпеть.

Первый пациент чуть не вызвал паническое бегство. Один из стражников, охранявших караван, в разминочном бою получил по невнимательности легкое ранение. Ничего серьезного, однако, рану надо было перевязать и обработать, чтобы не загноилась. Стражник был еще молодой и искренне рад, что лекарь оказался женщиной. Однако его попытки немного пофлиртовать пропали втуне — пока он распинался в комплиментах, Мари тщетно пыталась заставить себя прикоснуться к нему.

"Мари, Мари! Забудь, что это человек, — я прижалась к ее ногам, посылая успокаивающие импульсы, — это просто живое существо, которому нужна помощь. Ты ничего не почувствуешь, когда прикоснешься к нему, твои щиты совершенно надежны, я тут, рядом. Ну же. Он уже беспокоиться начал, что ты над ним как над покойником стоишь и ничего не делаешь. Давай!".