Читаем Кошка Белого Графа полностью

В белой круговерти вспыхнули искорки. Твари зимы исчезли, и над залом взвились снежные феи. Вот они были настоящими. Порхали, кувыркаясь в воздухе, смеялись, а с их крохотных жезлов сыпались и сыпались, будто снег, бело-синие огоньки.

Гости бала подставляли ладони, ловя эту волшебную пыльцу. Пылинки в их руках бледно вспыхивали, и люди замирали над призрачным свечением с таким видом, будто рассматривали что-то подлинно существующее.

Я знала, как коварны феи-проказницы, но их шутки не были злыми. Я протянула лапу…

– Глупая! – пискнул тоненький голосок. Мелькнул перед глазами светящийся жезл и ткнул мне в темя ледяной иглой.

Все стало белым. То ли пламя, то ли снежные поля – и я посреди этой белизны, сама бела, как снег. Маленькая фигурка Карин Эльс в платье цвета погребального савана кружилась в пустоте, счастливо смеясь, и ее белые волосы веером летели по ветру.

Вот как сбылось мое желание…

Часы пробили в последний раз, и видение сгинуло. Ухнула сова, звонко ударил об пол посох, и зал залило ярким светом.

– Каждый из вас увидел свое, – раздался голос Рауда Даниша. – Я не властен над этими видениями. Их посылают боги.

– Надеюсь, вам понравилось? – прокричал Альрик, принимая из его рук посох, вновь ставший живым деревцем.

Нет, король не стремился выставить Рауда бессильным. Наоборот, он хотел показать, что зимой по-прежнему правит Белый Граф, и именно он отвечает за все, что творится за окном. А Рауд почему-то на эту роль соглашался…

Свое видение я решила всерьез не принимать и тем более не относиться к нему как к предзнаменованию. Но не думать о белой фигурке не могла. Что она означала? Что человеческое тело потеряно для меня – все равно что мертво? Или боги пророчили смерть не одному из тел, а Карин Эльс как таковой?

На этом потрясения не кончились.

Альрик сделал знак, и чиновники в дворцовых мундирах почтительно подвели к нему кавалера Болли с дочерью. Кавалер пыжился от гордости, задрав свою короткую бородку, на личике барышни застыла кукольная улыбка. Альрик взглянул на нее и повернулся к залу:

– Господа! Сегодня у нас двойной праздник. Я рад взять на себя приятную обязанность объявить о помолвке графа Рауда Даниша-Фроста и девицы Эмелоны Болли!

Меня как молнией ударило.

Нет же! Это с графом Скадликом у нее должна быть помолвка! Он вился вокруг, будто слепень, он посылал подарки, о нем говорила старуха Гиннаш, соблазняя Эмелону графским титулом. О нем, а не о Рауде Данише! Который стоял рядом с таким видом, будто его все это совершенно не касалось.

Болли сунулся к королю, в один миг превратившись из обласканного судьбой гордеца в лебезящего холопа. Альрик засмеялся и хлопнул его по плечу:

– Разумеется, советник. Благородной девицы Эмелоны Болли!

Он подошел к своей бывшей фаворитке, и Эмелона побелела так, что, казалось, сейчас лишится чувств, однако сумела присесть в безупречном реверансе. Альрик взял ее ручку, подержал и вложил в руку Даниша.

– Музыку! – велел он. – Граф, пригласите свою нареченную на танец.

Оркестр заиграл легкую красивую мелодию, какую часто исполняют на свадьбах. Музыка взмывала ввысь и искрилась, как морская волна в солнечный день, а мне хотелось, чтобы балкон под музыкантами рухнул.

Даниш и Эмелона вели себя в полном соответствии с этикетом – каждое движение, каждый жест отличались безупречностью. Их танец можно было показывать на уроках в гимназии. На губы Эмелоны вернулась вымученная улыбка, граф не утруждал себя фальшивым выражением радости. А я смотрела и не могла поверить. Зачем? Он же знает, что ему готовят!

Закончив танец, Даниш возвратил Эмелону отцу, даже снизошел до обмена парой слов с будущим тестем, а затем оставил обоих Болли. Но в какую бы сторону он ни двинулся, его сразу окружали придворные. Поздравляли, расспрашивали, ехидничали – или всего понемногу?

Через полчаса он не выдержал. Остановил лакея с подносом, залпом осушил бокал и покинул бальный зал.

Но я решила, что не дам ему уйти без объяснений.

Лакея с перевернутым бокалом на подносе Рауд замечал уже не в первый раз, но подозвать не спешил. Перевернутый бокал означал: есть сообщение. А рядом все время кто-то крутился. После королевского объявления, подобного грому среди ясного неба, его не оставляли в покое ни на минуту. Вот и сейчас новоиспеченного жениха взяла в плен баронесса Кинглер и ее кружок престарелых сплетниц. От их въедливых расспросов и взглядов, горящих жадным любопытством, мутило.

Рауд решил, что терпел достаточно.

– Дамы, – он низко склонил голову. – Прошу меня извинить, но я должен переговорить с невестой!

И двинулся прочь, не слушая несущегося вслед кудахтанья.

На ходу сделал знак лакею. Тот услужливо приблизился. Рауд взял бокал с белым вином. Вино было как вода. Пока он пил – судорожно, быстро, на показ – лакей произнес, почти не разжимая губ:

– Вас ожидают в северном тупике Фиалковой галереи.

Рауд со стуком поставил пустой бокал на поднос рядом с перевернутым и решительным шагом направился к выходу. Пусть думают, что у Белого Графа нервы не выдержали и он бежит от позора.

Но что за срочность – прямо во время бала?..