Читаем Кощеево седло полностью

– Вели-ка, Грознята, постеречь Всеславичей. Они вроде как на охоту нынче собирались, так пусть отложат на седмицу. Да и из города им выезжать сегодня вовсе даже ни к чему. А Несмеяна – сей же час ко мне. Найдите и доставьте.

Рогволод затянул широкий боевой пояс, повёл плечами, проверяя, ладно ли сидит сряда, окинул взглядом покой – в последний раз. Сегодня наконец, это всё закончится – от вятичей пришла весточка, что их ждут, что навстречь выдвинуты дозоры. Осталась только малость.

Дверь с грохотом отлетела в сторону, вбежал Борис, лицо искажено, огромные глаза смотрят с бледного лица.

– Рогволоже! Вои!

– Что? – не враз понял Рогволод (а ослабелая рука, прежде хозяина всё поняв, уже выронила на стол взятый было нож). – Какие вои?

– Сюда идут! – пояснил брат, оглядываясь на отворённую дверь. – Вои и гридень Грознята!

И почти тут же в распахнутую дверь вошли трое – стегачи, шеломы, мечи на поясе, губы сжаты в тонкую нитку, глаза глядя морозом, словно месяц просинец. А следом – Грознята, подбоченясь и глядя насмешливо.

– Рогволод Всеславич. Борис Всеславич.

Рогволод понял – всё. Вытянулся, поднял голову. А Борис крупно и гулко сглотнул – дёрнулся на горле острый кадык.

– Князь Святослав Ярославич повелел вашу сегодняшнюю охоту отложить на седмицу, и из города вам не выезжать. Опасно. А чтоб безопаснее было, около ваших покоев велел Святослав Ярославич стражу поставить.

Рогволод метнул взгляд на висящие на стене мечи – его и Бориса, но Грознята, перехватив взгляд, только покачал головой:

– Не стоит, Рогволоде Всеславич. Не стоит.

От мечей остались на стене только два торчащих деревянных гвоздя. Грознята вышел за дверь, следом за ним – вои.

Вот и всё.

Рогволод обессилено опустился на скамью, опёрся локтем на стол и опустил голову. Борис рыдал, лёжа ничком на широкой лавке, покрытой медвежьей шкурой, колотил по ней кулаками, перекатывал голову вправо-влево.

Грознята спустился по ступеням крыльца, остановился у коновязи, к которой дворовый княжий холоп как раз привязывал саврасого коня Шварна – выводил. У коня то бока запали, выпукло проступили под шкурой рёбра – за малым не загнал скакуна Шварно.

Заслышав скрип снега под ногами, Грознята поворотился – и лицом к лицу столкнулся с вышедшим из-за угла терема полоцким гриднем Несмеяном. На миг они оба замерли друг напротив друга.

Но этого мига Грозняте хватило, чтобы понять всё.

– Далеко ль спешишь, Несмеяне Нечаевич? – отчество полочанина Грознята запомнил ещё с осени. Он не раз уже намекал князю, что загостился полочанин в Чернигове, но Святослав отмахивался, только добродушно усмехаясь в усы: «Да пусть живёт, чай, не объест нас».

Несмеян, похоже, тоже что-то углядел в изменившихся глазах Грозняты – вмиг спал с лица, побледнев как смерть.

– К княжичам иду, – выговорил он, пытаясь притвориться, что ничего не случилось. – Мы сегодня с ними на охоту сговорились.

– Не будет вам никакой охоты, – с наглой насмешкой ответил ему Грознята. – Отохотились вы. И к княжичам тебе дороги не будет никакой. Святослав Ярославич не велел. Всё.

– Дай пройти! – потребовал Несмеян, делая шаг вперёд и вложив в эти слова как можно больше спеси и нахальства. Грознята же почувствовал, как глубоко в горле у него рождается жутковатое глухое рычание, словно у готового вцепиться в глотку пса.

Но Несмеян опередил его на мгновение. Рука Грозняты уже метнулась к рукояти меча, но полочанин вдруг, по-кошачьи извернувшись, перевернулся через голову назад (удар Грознятина меча опоздал на полмига) и прыгнул к коновязи, около которой, спокойно переминаясь, по-прежнему стояли осёдланные кони. Прыжком взвился Несмеян в ближайшее седло, вздёрнул коня на дыбы, развернул его на дыбах же к воротам и вытянул плетью, болтающейся на запястье. Конь пронзительно заржал и бросился вскачь к воротам.

Не ожидавший подобной прыти Грознята опешил. На миг. Но этого мига Несмеяну и хватило, чтобы доскакать до ворот. И все остальные опешили, и воротная стража не хватилась удержать беглеца.

А ещё через миг очнувшийся Грознята с матерной руганью тоже бросился к коновязи. Но конь теперь у коновязи был только один – тот самый саврасый, на котором прискакал из Киева Шварно.

Не догнать!

Володарь остановил коня на опушке и несколько мгновений разглядывал заснеженное зимовье. На плоской накатной кровле лежал сугробом снег, сугробы лежали и вокруг зимовья. С первого взгляда и не скажешь, что там кто-то живёт. Но к крыльцу вела натоптанная дорожка, из дымника под самой кровлей подымался дым, а из жердевой пристройкой, закутанной в соломенную загату, курился морозный пар.

Расслабились полочане, – подумал Володарь с усмешкой. – Даже и днём топят, лишних глаз не боятся. Дым в такой ясный день издалека виден.

– Ну что, господине? – спросил кто-то сзади. – Двинем?

Володарь оборотился.

Десять пар глаз смотрели на него с жадным ожиданием, десять мечей готовы были вырваться из ножен и начать рубить.

Он взял с собой десятерых. Ему хватит и того. Тем более, если проводник сказал правду, то полочан на заимке всего двое.