Читаем Корпус 38 полностью

Он думал, со временем удастся смириться. Не получилось. Болезнь сына делает Франсуа Мюллера беспомощным. Узнав о ней, Мюллер счел ее наказанием, посланным свыше за то, что он посвятил свою жизнь мрачной стороне человечества. Его преступлениям. Наказанием тем более несправедливым, что оно бьет не по нему, а по ребенку, который ничего ни у кого не просил.

Но все то, что Мюллеру дано было увидеть во время расследований, говорило, что справедливость — понятие, придуманное слабыми.

Малыш, оторванный от дома, пленник немощного тела, жадными глазами встречающий отца всякий раз, когда тот входит в палату. Всякий раз Мюллер должен скрывать неловкость. Однако продолжает навещать сына через день.

За исключением людей, которые ухаживают за Грегуаром, у него никого больше нет. Уйдя от Мюллера, его жена покинула и сына. Она выбрала лучшую жизнь. И те, кто с ними незнаком, ее понимают. Они думают, что жизнь с Мюллером должна быть невыносима.

Он сидит у кровати сына в больничной палате. Телевизор, укрепленный на стене совсем рядом с его рукой, выключен. Мюллер принес Грегуару видеоигру и «Илиаду» на компакт-диске. В тринадцать лет это уже должно быть интересно. Он держит сына за руку. Мюллеру не по себе, иногда он опускает глаза, но нигде больше ему бы не хотелось быть.

Впрочем, стеснение проходит, когда он начинает говорить. Его монологи — нить, что привязывает его к ребенку. А может, и к человечеству.

Чтобы находились темы во время многочисленных визитов, Мюллер завел привычку говорить о работе. Это стало их обычаем. И когда ему пора уходить или сыну пора гасить свет, неловкость целиком испаряется. Часы, проведенные с сыном, — особые в существовании Франсуа Мюллера. Единственное время, когда он чувствует собственную доброту. Без задних мыслей. Собственное будущее его не интересует. А вот будущее Грегуара — неизвестность, в которой, увы, слишком мало неопределенности. Будучи единственным окном сына в мир, Мюллер старается раскрыть ему все возможные горизонты.

Только с Грегуаром он предпочитает говорить о своей профессии — больше ни с кем. Он не все рассказывает сыну. Мрак и жестокость его историй — не для ребенка, чья болезнь каждый день рождает предчувствие смерти. Но разговор с сыном позволяет Мюллеру добавить свежести и чистоты в этот черный мир.

Франсуа Мюллер превращает свои расследования в увлекательные приключения, а из себя самого делает героя комиксов. Для сына журналистское расследование объединяется с расследованием полиции, и отец часто помогает полиции арестовать виновных. Он рассказывает о себе так, будто равен Тинтину,[36] Рультабийю[37] и другим репортерам, поборникам справедливости. Иногда он даже не приукрашивает. Со временем Грегуар перестал быть наивным — он все понимает. Но такова их игра, их способ общения.

— Твой отец занимается исключительным делом, и ты можешь гордиться и говорить себе, что он лучше всех. Ты помнишь человека, которого я называл Змеем? Я тебе уже говорил… Пожалуй, я наконец смогу установить его личность. Представь себе, он объявился в конце месяца в Париже. Оставил свой секретный знак и большую свечу, чтобы все видели. Ну и я себе сказал: я знаю об этом гораздо больше, чем полиция. Если бы преступник хотел, чтобы о нем заговорили, он, без сомнения, стал бы делать ошибки, и шансов его найти у меня больше всех… Но все запуталось из-за одного врача, которая думает, будто преступление совершил один из ее больных. Эта доктор работает в психбольнице для опасных умалишенных. Сначала я тоже так думал и боялся. Понимаешь, это как бег — чтобы выиграть, нужно прийти первым… Сегодня я уже не так в этом уверен. По-моему, личность этого психа Змею не подходит. Такому старику, как я, бесполезно вешать лапшу на уши, правда?

Он по-прежнему сжимает руку Грегуара.

— Мне удалось получить из префектуры полиции досье этого психа. Раз врач думает, что виновен больной, подумал я, значит, все-таки должна быть какая-то связь. Ты бы тоже так подумал, правда?

Ребенок в ответ улыбается.

— Потом я позвонил этому психиатру. Поскольку она меня не знала, она не захотела говорить со мной по телефону, но я в конце концов вынудил ее сказать мне кое-что интересное, чего не было в досье: чтобы найти моего знаменитого Змея, я должен проследить путь маленького жонглера. Забавно, да?

Он берет с тумбочки три апельсина, встает и пытается жонглировать.

— Видишь, я тоже умею жонглировать, — говорит он. Апельсин падает и катится по полу. — Конечно, не так хорошо, как он.

Ребенок смеется, и от смеха тело его подрагивает в простынях. Франсуа Мюллер подбирает фрукт с линолеума и кладет все три на тумбочку.