Читаем Корпорации «Винтерленд» полностью

Надо проверить график на день.

Мочалкой он соскребает с себя тревоги и напряжение долгой ночи. И понимает, что не все так уж плохо: слава богу, он министр предпринимательства, торговли и занятости, а не, скажем, здравоохранения или юстиции. Конечно, при нынешнем экономическом подъеме его должность может восприниматься как пустячная. Во всяком случае, его новыми приятелями с верхнего этажа отеля «Уилсон». И он не ищет легких путей: он готов к сложностям. Просто когда вокруг творится столько всякой хрени, хорошо, что хотя бы его ведомство вызывает только положительную реакцию: тысяча новых рабочих мест там-то и там-то, прорва иностранных инвестиций тут-то и тут-то.

«Работенка что надо, если только найдешь такую» [64].

Он кладет мыло обратно в мыльницу, закрывает глаза и подставляет шею и спину под струи горячей воды.

Легкость, с которой он вроде бы расправился с недавним «скандалом», тоже вселяет надежду. Интрижка с Аврил с самого начала была дохлым номером: в посткатолической Ирландии не осталось охотников до подобных разбирательств. Что же касается игровых долгов, они в итоге были восприняты как частные финансовые затруднения, которые при всем желании нельзя было отнести ни к ненадлежащим «статьям расхода», ни к чему-то хоть мало-мальски намекающему на конфликт интересов. В результате, хоть СМИ и чавкали, вкушая эту байку, и требовали добавки, оппозиция свернула боевые знамена довольно быстро.

Он выключает воду, выходит из душа, заворачивается в полотенце.

Кроме того, как это часто случается в политике, история дала плоды. За сорок восемь часов она мутировала в полноценный парламентский мятеж. Одного бесхребетного поведения премьера в парламенте во вторник не хватило, чтобы разразился так долго ожидаемый кризис власти. Но если к нему прибавить информацию об истинном источнике, спровоцировавшем болджеровский скандал, — а они ее неминуемо сольют, — вот тогда премьеру наступит конец.

Чиновник в министерстве самого премьера? Слишком глубокая ирония.

Болджер смотрит на свое отражение.

Вот как родился план.

Они решили, что если скормить медийщикам старую байку под новым соусом, и предпочтительно сегодня утром, то старшие фигуры партии настоят на том, чтоб тишек вышел из игры и отдал власть. Кому же еще, как не министру собственной персоной? Обошлись бы без распрей и тендеров на лучшего премьера.

Он казался совершенным. Этакий бескровный переворот.

Но затем кто-то решил послушать радио.

Болджер выбирает рубашку, и, пока он надевает ее, звонит телефон. Он смотрит на экран — Пола. Он прижимает телефон плечом к уху и начинает застегивать рубашку.

— Пола? В чем дело? Я устал.

Пока она не ответила, Болджер успевает представить, как она сидит там и думает: Ларри, какого черта, мы все устали.

— Ты слышал подробности этой фигни?

— Нет, какой? Стрельбы?

— Скорее, отстрела. Это чертов криминальный беспредел. Спорим на пятьдесят центов: хоть один из помредов так и напишет в заголовке.

— А участники уже известны?

В раннем выпуске новостей передавали только число жертв. На тот момент имен еще не называли.

— Да. Главными там, похоже, были Терри Стэк и некто по имени… мм… Мартин Фитцпатрик.

Болджер замирает; рука застывает на очередной застегиваемой пуговице. Он опять смотрит в зеркало. Эти имена… напоминают о чем-то, отзываются…

— Ларри?

— Это не Мартин Фитцпатрик — владелец «Хай кинг секьюрити»?

— По-моему, он, — отвечает Пола, — Они пытаются придать этому какой-то парламентский оттенок. Не знаю, он состоял в Ирландской национал-освободительной армии, какая-то такая лабуда. Два подонка, торгующие герычем, от которых не остается мокрого места, — это для них недостаточно вкусно… Но я тебе одно могу сказать, — продолжает Пола, — мы были правы, когда решили придержать коней, потому что эта штука перекроет все; они теперь круглые сутки будут ею кормить.

— Понятно, — произносит Болджер, застегивая последнюю пуговицу. — Ясно. А знаешь, — телефон перебирается от уха в руку, — мне эта заминка даже кстати. Мне нужно сегодня кое-чем заняться.

— Да? — В голосе Полы звучит подозрение. — И чем же?

Он рассказывает ей, что собирается проведать отца в Уиклоу. Но по мере того, как он рассказывает, не отрываясь от зеркала, раздрай усиливается.

Что он рассчитывает там найти?

Непонятно. Может, ничего. А может, объяснение. Если повезет.

Ответы.

Хотя он не уверен, что старик способен что-то рассказать, а главное… хм… вообще хоть что-то вспомнить. Оба пункта под большим вопросом.

Джина просыпается и не сразу соображает, где она. Ей приходится напрячься, чтобы вспомнить. Она приподнимается на локте, оглядывает окрестности.

Гостевая комната новой квартиры Софи.

Но…

О боже! Конечно. Вчера…

Она шлепается обратно на подушку и принимается за изучение потолка.