Читаем Корпорации «Винтерленд» полностью

— Или возьмем Дубай, — все больше распалялся Нортон, — почему бы нам не сотворить все то же самое здесь, ну почему, скажи?! И кстати, Ноэль видел эти перспективы, видел. Просто… — Тут он замирает и вдруг качает головой с каким-то даже ожесточением. — Просто, чтобы реализовывать проекты такого масштаба, одного видения мало; нужны еще, прости меня, железные яйца…

Джине кажется, Нортон уже говорит не о брате.

— …Чтобы ничто и никто на свете не могли бы тебе помешать…

Вдруг как гром среди ясного неба звучит барочная музыка. Нортон прерывается. Джина в легком шоке: до нее не сразу доходит, что это мобильник.

Нортон достает телефон и смотрит, кто звонит.

— Прости, — говорит он ей, приподнимая палец. — Я только… на секунду. — Он отворачивается, и Вивальди замолкает. — Ларри, в чем дело?

Джина тоже отворачивается. Она проходит несколько шагов и прислоняется к ограждению, которое едва доходит ей до талии. Смотрит вниз. Далеко-далеко по набережным снуют малюсенькие машинки.

Нортон разговаривает по телефону.

С Ларри Болджером?

— …Да, «Уилсон», это где-то на Мэдисон-авеню, дом то ли семьдесят один, то ли семьдесят два…

Джина даже не догадывалась, что брат так хорошо знал Ларри Болджера. И очень удивилась, увидев его на поминках. А сегодня выясняется, что они еще в девяностых вместе в Шанхай летали. Кто бы мог подумать?!

— И не забудь, он старик — навидался всякого…

Оказывается, в жизни Ноэля было полно вещей, о которых она даже не подозревала.

— Короче, встречайтесь, потом обсудим.

Джина разворачивается. Нортон убирает телефон.

— С кем вы разговаривали? — спрашивает она. — Случайно не с Ларри ли Болджером?

Нортон удивлен:

— И в самом деле с ним.

— Ясно.

— Он в аэропорту.

— Понятно.

— Летит в Штаты — за счет налогоплательщиков. С очередной торговой миссией.

Джина кивает. Потом говорит:

— Получается, они с Ноэлем были хорошо знакомы.

— Так и есть.

— Мистер Болджер рассказал мне в четверг, что они часто играли в покер? Это правда?

— Правда, только Ноэль все время обставлял беднягу Ларри. Обдирал его как липку. И этот человек имеет все шансы стать нашим будущим премьер-министром! Алкаш и игрок. Боже, помоги нам! — Он резко замолкает и внимательно смотрит на Джину. — Но я тебе этого не говорил… добро?

Джина быстро кивает, как будто уверяя его: «На сей счет не беспокойтесь».

— Ты уж прости меня, — продолжает Нортон. — Не суди строго. Ларри — мой добрый друг, я его знаю сто лет. Но что поделаешь, он не умеет справляться со своими страстями.

Джина кивает.

— Зато теперь он встал на стезю добродетели. Клянусь. И держится молодцом. Не пьет и… вообще ничего не делает. Почему мы вдруг заговорили о Ларри?

Джина не знает. Качает головой.

Нортон смотрит на часы:

— Ладно, Джина, у меня скоро следующая встреча, с риелторами, так что…

— О чем речь, — отзывается Джина.

Он делает шаг.

Джина чувствует: сейчас он уйдет, а вместе с ним еще одна зацепка. Если она настроена серьезно, нужно собраться и перейти к более решительным действиям.

— Послушайте… Пэдди, — произносит девушка, — вот вы работали с Ноэлем, общались с ним, во всяком случае периодически беседовали, так?

Нортон приостанавливается, едва заметно напрягается и оборачивается:

— Так.

Джина набирается смелости:

— Он когда-нибудь в разговорах упоминал… нашего племянника?

Нортон начинает расстраиваться:

— Джина, послушай…

— Или, может, Терри Стэка, или?..

— Никогда.

И тон его при этом меняется.

— Тогда, — произносит Джина, не сбавляя натиска, — я не знаю, но вдруг вам приходит в голову, зачем кому-то…

Нортон закатывает глаза:

— Кому-то — что?

— Зачем кому-то понадобилось его убивать?

— Джина, — Нортон уже откровенно не выдерживает, — ради всего святого! Это никому не понадобилось, и никто его не убивал. Он погиб в результате аварии.

Джина нервно сглатывает:

— Боюсь, мне сложно с этим согласиться.

Нортон делает несколько шагов в ее сторону:

— Ну, моя дорогая, рано или поздно все равно придется. Люди гибнут на дорогах каждый день.

Он подходит совсем близко и берет ее за руку. Держит крепко, при этом пристально смотрит ей в глаза. Джине неприятно, ей хотелось бы высвободиться. Но как это сделать? Чтобы вывинтить руку, придется обходить его сбоку.

Потому что назад отходить особо некуда.

Он еще сильнее сжимает ей кисть:

— Ты слышишь меня?

Джина не отводит взгляда.

Теперь, когда он так близко, она видит: он нервничает. Как же она раньше не заметила? На лице — упитанном и побледневшем до серого — выделяются только крохотные бусинки зрачков. Они как будто увеличиваются. И вот еще одна странность: на улице холод, а над верхней губой Нортона выступили капельки пота.

А этот запах!

Жгучая смесь чего-то с чем-то. Определенно можно сказать лишь о присутствии в ней туалетной воды, возможно, сигар и… то ли ополаскивателя для рта, то ли жвачки.

— Джина?

Она кивает.

— Да, я вас слышу, — произносит она, — но принять это… не могу.

— Ну что ты будешь делать! — восклицает Нортон. — Почему мы живем в такое долбаное время, что людям во всем видится преступный заговор? Твой брат вел машину пьяный. Тебе этого мало?

Джина продолжает смотреть на него не отрываясь.