Читаем Корпорации «Винтерленд» полностью

Она низко склоняется и светит ему в глаза маленьким фонариком. Сначала в левый, потом в правый. Отходит.

— Я Хелен, — сообщает она. — Меня зовут Хелен. Как вы себя чувствуете?

Он слегка кивает, потом хмурится.

Он растерян.

— Вы под воздействием успокоительного, — произносит она, считывая его замешательство. — Все движения будут медленными. Некоторое время. Не беспокойтесь. Это нормально.

Он приоткрывает рот, хочет что-то сказать, но из губ не вылетает ни звука.

Снова кивает, все так же растерянно.

— Сейчас понедельник, — рассказывает Хелен, — середина дня. Вы здесь уже пятый день.

Голова опять пустеет.

Пятый день? Он правильно расслышал? Ладно. Как скажете.

И тут до него доходит.

Пятый день?

Как будто дали по башке бейсбольной битой. Видимо, паника моментально отражается на его лице.

— Знаете что? — произносит сестра. — Я сейчас… я позову кого-нибудь из специалистов. Надо бы им вас осмотреть.

Он провожает ее взглядом, а затем таращится на дверь. Пятый день?

То есть… узенькая дорожка, склад и все, что раньше… случилось четыре дня назад?

О боже!

А что же произошло с тех пор?

Он озирается, пытается разобраться. Борется с наркотическим одурением. Рядом с кроватью — машины. Они жужжат и пикают. В стене — телевизор.

Окон нет.

Что же произошло?

Он замирает от страха. Снова пялится на дверь.

Что происходит сейчас?

— Девочка… тебе просто повезло.

Джина прикусывает губу, сдерживается. Она умирает от усталости. Она практически не спала с тех пор, как проснулась в пятницу утром в квартире Софи. На выходных в полицейском отделении она честно пыталась несколько раз прилечь и закрыть глаза, но ни разу не проваливалась ниже порога сознания.

— Что-то я этого не чувствую, — после заминки произносит она.

Мерриган поднимает чашку с кофе и подносит ее ко рту.

— Поверь мне, — произносит он, — тебе могли бы предъявить намного больше, чем незаконное хранение оружия.

Он отхлебывает кофе, дует и делает еще глоток.

— Я знаю, — говорит она. — Знаю. Просто думаю, что удача тут ни при чем.

— В каком смысле?

Она оглядывается. Они сидят в «Ниэриз» на Четем-стрит за столиком в конце зала. В заведении практически пусто. По центру барной стойки два упитанных гражданина среднего возраста нянчатся со своими пинтами и разговаривают. То и дело от их беседы отскакивает словечко или фраза и проносятся по комнате «сокращение директора», «салатная заправка», «гигабайты».

— Ну, — спокойно произносит Джина, — начнем с того, что это он должен предстать перед судом. Не я.

— Он и предстанет, причем неоднократно.

— Но не за то.

— Джина, послушай. — Он ставит чашку на стол и откидывается на спинку. — Ты уничтожила его репутацию. Сделала посмешищем. Разрушила его карьеру. Ему больше не возвести ни единого здания, В прямом смысле слова. Но все остальное… Электронные письма, что ты нам показала. Звонки. Его связь с Мартином Фитцпатриком. То, что сказал Терри Стэк. Это все побочные обстоятельства.

— А как же…

— О кроссовере Ноэля можешь забыть. Пустой номер. Нет улик.

Она внимательно смотрит на него:

— А вы сами как думаете?

Он громко вздыхает:

— В свое время я расследовал немало убийств. И научился относиться к ним спокойно. Нет улик, проехали. В этом вопросе нельзя основываться на личных ощущениях. Нельзя, если, кроме них, у тебя нет ничего. Нельзя, если нет даже уверенности, что убийство вообще имело место.

Она кивает. Теперь она смотрит на низкий столик, стоящий между ними, и на спонтанный натюрморт, образовавшийся из кофейника, ее чашки с нетронутым кофе, его чашки, молочника и сахарницы. Через несколько секунд — не стоит забывать, в каком она изможденном состоянии, — натюрморт приобретает вычурно-фантасмагорические черты и начинает походить на шахматную доску с фигурами.

— Кроме всего прочего, я научился быть бесстрастным, — продолжает Мерриган. — Хотя что я говорю! Ноэль был моим добрым другом. Я знал его почти двадцать лет и боюсь даже мысль допустить, что…

Он отмахивается, будто избавляется от мысли, отгоняет ее.

Джина снова поднимает взгляд:

— Нет-нет, говорите, продолжайте. Вы боитесь даже мысль допустить, что кто-то мог его убить? Ведь так?

Он секунду молчит. Потом говорит:

— Ладно, признаюсь… история нехорошая.

— Неужели она сойдет ему с рук?

— Хм, не совсем верная формулировка. — Мерриган барабанит пальцами по краю стула. — Юридически он не сделал ничего такого, что может сойти ему с рук. Понимаешь, он не…

— Ой, ну перестаньте.

— Знаешь, Джина, мне это нравится ничуть не больше, чем тебе! Но я не могу пренебрегать своими профессиональными навыками, знани…

— Хорошо. И как тогда мне с ним бороться?..

— Вот. — Он делает паузу. — Это-то меня и беспокоит.

— О чем вы?

Мерриган вздыхает. Похоже, он тоже выдохся. Но не от недостатка сна. Он весь в морщинах. Выжат, высосан и готов уйти пенсию.

— Ты мне очень напоминаешь Ноэля, — произносит он. — Такая же цепкая. Такая же стойкая. И очень безрассудная. Это ты нам с успехом продемонстрировала. Поэтому я беспокоюсь. Боюсь, что если ты продолжишь натиск, то можешь очень и очень поплатиться — гораздо серьезнее, чем сейчас.

— Но если он виновен…