Читаем Короткий триллер полностью

В эту последнюю долю секунды Ник Гатро понял, что Шенди надул его. Он попытался крикнуть, но времени на это не осталось.

Шея сломалась, как сухая ветка.

Через сто двадцать секунд тюремный доктор вошел в полумрак под эшафот и задернул за собой занавеску. Он поднес стетоскоп к груди висевшего человека, как раз под стянутыми руками и, ничего не услышав, провозгласил, что Ник Гатро мертв. Палач помог ему обрезать веревку, и с помощью охранников они отнесли тело к машине для вывоза на место захоронения.

На следующий день рано утром дворецкий провел Шенди в гостиную особняка Гатро.

— Вы хорошо справились с работой, — сказала Кэтрин Гатро. — Мой сын умер, как подобает Гатро, и я горжусь им.

Шенди сознавал, что и в самом деле справился с этим лучше, чем думала миссис Гатро. Долг его был аннулирован, а после всех расходов из ее денег осталось больше девяти тысяч. Он бросил взгляд на газету, лежащую на кофейном столике, и прочел про себя мелкий текст под заголовком «Убийца казнен»:

«Те, кто его знал, утверждали, что он хныкал и пускал слюни всю свою трусливую жизнь… — начинался очерк. — Но в ту особую ночь — ночь, когда он должен был умереть и знал это, — Николас Гатро нашел в себе мужество быть мужчиной».

Погасите свет. Он слепит меня. Вам же свет не нужен? Я расскажу вам все. Расскажу все, ничего не скрывая.

Только погасите свет.

И пожалуйста, не смотрите так. Разве можно говорить, когда тебя окружают толпой и непрестанно донимают: вопросы, вопросы, вопросы…

Хорошо, хорошо, я успокоюсь. Буду совершенно спокоен. Я и не собирался кричать. Обычно меня нелегко вывести из себя. Я человек тихий, вы же знаете, я и мухи не обижу.

Смеетесь? Здесь нет ничего смешного. Случилось несчастье. Я потерял Силу.

Ах да, вы же ничего о ней не знаете. И не слышали о Садини и о том, как он продал душу Сатане в обмен на черный дар.

Нет, это вовсе не бред. Это правда, господа, и я могу доказать. Но послушайте, я расскажу обо всем с самого начала. Если только вы погасите свет…

Мое имя Гуго. Просто Гуго, так меня всегда звали в Доме. Я жил в Доме давно, сколько себя помнил, и Сестры относились ко мне очень хорошо. Но другие дети — они не играли со мной из-за моей спины и косоглазия, а Сестры были добры. Они не дразнили меня Дурачком-Гуго и не издевались надо мной. Они не загоняли меня в угол и не били, чтобы заставить плакать.

Нет, со мной все в порядке. Вот увидите. Я рассказывал вам о Доме, но это неважно. Все началось после того, как я убежал.

Понимаете, я уже слишком вырос, — так сказали Сестры. Они хотели, чтобы я поехал с Доктором в другое Место. Но Фред — один из тех, кто меня не бил, — сказал, что мне не следует уезжать с Доктором. Он сказал, что то Место плохое и Доктор тоже плохой. У них там решетки на окнах, а Доктор привяжет меня к столу и вырежет мне мозг. Он хочет проделать операцию на моем мозге, сказал Фред, и я умру.

Тогда я понял, что Сестры и в самом деле решили, что я сумасшедший. Я узнал, что Доктор приедет за мной уже на следующий день. Вот поэтому я и убежал той же ночью — тихонько вышел из комнаты и перелез через стену.

Но вас вряд ли интересует, что было потом. Я говорю о том времени, когда мне пришлось жить под мостом и продавать газеты, а зима была страшно холодной…

Садини? Да, но он появился-то из-за зимы и холода. От холода я потерял сознание в переулке за театром, и тут меня нашел Садини.

Помню, как я рухнул лицом в снег, в ледяные объятия…

Очнулся я в тепле, и увидел ангела, который смотрел на меня.

Во всяком случае, я решил, что она — ангел. Волосы у нее были словно золотистые струны арфы, и я потянулся, чтобы коснуться их, а она улыбнулась.

— Тебе лучше? — спросила она. — Выпей это.

И подала мне что-то приятное и теплое. Я лежал на кушетке, и она поддерживала мне голову, пока я пил.

— Как я сюда попал? Я умер?

— И мне так показалось, когда Виктор принес тебя на руках. Но теперь, пожалуй, все будет хорошо.

— Виктор?

— Виктор Садини. Не говори, что никогда не слыхал о Великом Садини.

Я мотнул головой.

— Он волшебник. Сейчас он занят… Боже, я чуть не забыла, мне нужно переодеться! — Она убрала чашку и поднялась. — Отдыхай, пока я не вернусь.

Я улыбнулся ей. Мне трудно было говорить, потому что все вокруг кружилось и кружилось.

— Кто ты? — прошептал я.

— Изабель.

— Изабель, — повторил я.

Красивое имя. Я все шептал и шептал его, пока не заснул.

Не знаю, сколько это тянулось, но проснувшись еще раз — уже окончательно, — я почувствовал себя почти хорошо. До этого я только иногда что-то видел и слышал.

Один раз заметил высокого черноволосого человека с усами, склонившегося надо мной. Одет он был в черное, и глаза у него тоже были черные. Я решил, что это, скорее всего, Дьявол, и он хочет отнести меня в Ад. Сестры когда-то рассказывали о Дьяволе. Я до того напугался, что снова потерял сознание.

В другой раз расслышал голоса, открыл глаза и увидел человека в черном и Изабель, сидящих в комнате. Наверное, они не знали, что я очнулся, и продолжали говорить обо мне: