Иван Афонский

Короткие чувства

Терпение

1000 знаков

Снег с каждым шагом всё глубже забивается под штаны: наст продавливается, несу на плече мешок картошки из погреба. Мать рядом волочит котомку моркови. Чувствую, как ей морозно, ветрено, далеко, тяжело, неуютно и жалостно, что дома не осталась.

Вот просит остановиться и посмотреть, как красиво вокруг: тропинку меж берёз замело, всё блестит серебром, путается под ногами и ускользает, подставляя глубокие сугробы. А душа над красотой, стало быть, радуется…

Прикрываю уши от ветра, одно мешком, другое варежкой. Пока стоим, меняю плечо. На мешковине мокрое пятно – ухо отморозил.

– Отдохнула, сынок, пошли.

Котомка всё сильнее скребётся по снегу, но мать её не бросит. В такт шагов чувствую, как мешок самого давит к земле. Тут уж не до помощи.

– Да что ты, померзнет морковка. Да и тебе по морозу второй раз не идти. Дотащу.

Ещё немного и снова восхищаемся зимними пейзажами: снегири облюбовали рябину, глаза путаются, красные пятна рябят, снег яркий – до слёз.

– От красоты, сынок.

Меняю плечо, мешковина опять мокрая.

Чувствую, ветер задул так, что слёзы замерзают на затылке. Тут внутри, под мешком, тяжело, но тепло. Там снаружи, за одеждой, красиво, но холодно.

Дотерплю.

Ностальгия

1000 знаков

Морозно, ветрено, снега много. Иду по тропинке, но всё равно проваливаюсь: столько за ночь намело, что куда ни ступи – сугроб, а сойди с натоптанного и провалишься по самые карманы. Обувь со штанами медленно обрастают белыми катышами. Завыл ветер и я сосредоточился на ушах. Мёрзнут: хорошо, не обморозились. Сибирская зима.