Читаем Корона мечей полностью

– Прекрасный образец «продолговатого» стиля, милорд, многим сейчас нравится. Это кольцо золотое, но я работаю и с серебром. Смотрите-ка, и размер, кажется, подходит. Может, милорд попробует его надеть? Не желает ли милорд хорошенько рассмотреть тонкие детали резьбы? Что предпочитает милорд – золото или серебро?

Ворча что-то невразумительное, что, как он надеялся, будет воспринято в качестве ответа хотя бы на некоторые вопросы, Мэт натянул предложенное кольцо на средний палец левой руки и сделал вид, что внимательно изучает темный овал резного камня. На самом деле он видел лишь, что камень по длине целиком закрывает сустав его пальца. Опустив голову, Мэт краешком глаза поглядывал на женщину – насколько позволяли просветы в толпе. Она держала в руках широкое плоское золотое ожерелье, подняв его к свету, чтобы разглядеть получше.

В Эбу Дар существовала гражданская стража, которую редко можно было увидеть на улицах и от которой вообще не очень-то много проку. Если Мэт обвинит женщину… Его слово против ее, только и всего, и даже если ему поверят, несколько монет позволят ей вскоре оказаться на свободе, в чем бы ни состояло предъявленное обвинение. Гражданская стража была беднее городских судей, но ведь подкупить можно любого – если действовать не на глазах у начальства и если в кармане побрякивает золото.

В водовороте толпы промелькнул белоплащник – в коническом шлеме и длинной кольчуге, сверкающей, точно серебряная, в белоснежном, с изображением золотого солнца плаще, колышущемся при каждом шаге. Вид у белоплащника был на редкость самодовольный, точно он не сомневался в том, что все расступятся перед ним. Так и происходило; мало кому улыбалась мысль оказаться на пути одного из Детей Света. Тем не менее, хотя многие при виде этого человека с будто вырезанным из камня лицом отводили взгляд, было немало и тех, кто поглядывал на него одобрительно. Женщина с острым подбородком не только открыто взглянула на белоплащника, но и улыбнулась. Предъяви Мэт ей обвинение и окажись она в тюрьме – если допустить, что ему повезет, – кто знает, к чему это приведет? Дети Света только и искали повода подзудить толпу, а по городу и без того ходили слухи, что в Таразинском дворце обосновались приспешники Темного. С точки зрения Чад Света, все Айз Седай были приспешницами Темного. Нет, не стоило привлекать к себе внимание, обращаясь к представителям власти… Когда белоплащник прошел мимо нее, женщина положила ожерелье, явно с сожалением, и повернулась, намереваясь продолжить путь.

– Ну что, нравится милорду?

Мэт вздрогнул. Он и думать забыл о тощем человечке и его кольце.

– Нет, я не хочу…

Нахмурившись, он изо всех сил дернул кольцо. Оно не снималось!

– Не нужно так тянуть; можно расколоть камень. – Теперь, когда Мэт не был больше потенциальным покупателем, он перестал быть и милордом. Охранник засопел и сверлящим взглядом вперился в Мэта – чтобы у того и мысли не возникло сбежать. – У меня есть сало. Дерил, где у нас горшок с салом?

Охранник заморгал и поскреб голову, будто впервые услышал о том, что у них вообще есть горшок с салом. Шляпа с белыми перьями была уже на полпути к концу моста.

– Я беру это, – быстро сказал Мэт. Торговаться было некогда. Вытащив пригоршню монет из кармана, он швырнул их на прилавок. В основном там было золото и немного серебра. – Этого хватит?

Торговец вытаращил глаза.

– Даже многовато, – дрожащим голосом произнес он, неуверенно протянул руку к монетам и двумя пальцами подтолкнул к Мэту пару серебряных пенни. – Столько?

– Отдай их Дерилу, – проворчал Мэт, когда проклятое кольцо соскользнуло наконец с пальца.

Тощий продавец торопливо сгреб остальные монеты. Теперь уже поздно отказываться от покупки. Интересно, много ли он переплатил? Сунув кольцо в карман, Мэт заторопился в том же направлении, куда ушла приспешница Тьмы. Однако, сколько он ни вглядывался, шляпки нигде не было видно.

У моста стояла скульптурная группа из двух фигур – женщины из бледного мрамора, больше спана высотой, у каждой одна грудь обнажена, а поднятая рука указывает вверх. В Эбу Дар открытая грудь считалась символом искренности и честности. Не обращая внимания на взгляды прохожих, Мэт влез на пьедестал, обхватив за талию одну из мраморных женщин. Вдоль канала тянулась улица, справа и слева от Мэта виднелись два ответвляющихся от нее переулка; везде полно пешеходов и телег, паланкинов, повозок и экипажей. Кто-то громко и грубо пошутил о том, что Мэту лучше отправиться под бочок к живой женщине, она, дескать, обогрела бы, и многие в толпе засмеялись. Белые перья показались из-за голубой лакированной кареты близ уходящего влево переулка.