Читаем Корона Дейлмарка полностью

Но он смог. По-видимому, его отбросило к боковой стене. Маевен еле-еле смогла разглядеть его. Еще чуть дальше, и мужчина оказался бы придавлен рухнувшим краем балкона. Он стоял в воде по плечи, затем, очень быстро, вода опустилась ему до пояса. Вода уходила с непостижимой скоростью, скрываясь в подземные тайники, из которых только что вырвалась. Слух начал возвращаться к Маевен, и она теперь смутно слышала плеск волн и громкий рев потока. Но девочка, не обращая ни на что больше внимания, уставилась на промокшие длинные волосы мужчины. Он действительно походил на Митта.

А потом незнакомец пропал из поля зрения. Маевен повернулась было, чтобы сбежать во двор, но тут услышала его голос прямо под балконом:

– Ну же, вставай. Вот балбес! Идем.

Теперь у нее не осталось никаких сомнений: это голос Митта.

Ответил ему голос Венда:

– Я заслужил, чтобы меня утопили.

И опять прозвучал уверенный голос Митта:

– Будь оно так, Колебатель Земли не оставил бы тебя в живых. Так что поднимайся, и пойдем отсюда.

Маевен услышала плеск и надрывный кашель. Потом Венд заговорил снова:

– Неужели ты не понимаешь? Я помогал Канкредину.

– Во всяком случае, у тебя хватило ума подойти к телефону и вызвать меня, когда ты понял, как много себя ему удалось здесь собрать, – ответил Митт. – Он мастер обмана, вербовки и тому подобных грязных дел. Хватит рвать на себе волосы! Что мне хотелось бы знать… Осторожно, здесь половина лестницы сломана! – Послышался громкий плеск, скрип сползающих мокрых камней, а потом опять плеск. Затем голос Митта донесся прямо снизу, от одной из дверей дворца: – Так вот, мне хотелось бы знать, каким образом он смог завербовать тебя?

– Норет, – произнес Венд. Это имя прозвучало так, что Маевен подумала, что он плачет. – Норет, моя дочь! Все эти годы я считал, что это ты убил ее.

– Идиот!.. – сердито воскликнул Митт. – Было несколько сотен человек, у которых ты мог доподлинно узнать обо всем!

Маевен почувствовала, что больше не может ждать. До сих пор она не смела твердо сказать себе, что это на самом деле Митт, но теперь никаких сомнений у нее не осталось.

Она метнулась в окно-дверь и пронеслась через бальный зал к ближайшей лестнице. На полпути вниз задержалась и, пританцовывая на месте от нетерпения и из-за того, что отлично понимала никчемность этой задержки, взглянула на свое отражение в огромных зеркалах и увидела там девчонку с мокрыми волосами, с разводами от слез на испачканном лице, в грязной измятой тряпке, некогда бывшей ее лучшим платьем.

Что ж, он уже видел ее и не в таком облике и знает, что ей всего тринадцать. Но, уже сбегая по лестнице, она повторила: всего тринадцать. Ему двести лет. А ей только тринадцать. Маевен повторяла эти два слова еще и еще раз, как заклинание.

По мокрому скользкому полу огромного зала она бежала со всех ног. Из-под ее сандалий выскальзывали обломки камня и беззвучно падали в оставшиеся на полу клочья морской пены. Вот наконец она оказалась перед открытой дверью, а за ней виднелись вывороченные камни, между которыми все еще бежали последние струйки воды. Внезапно в дверь ворвался порыв морского ветра. Маевен выскочила во двор и застыла. Там не было никого, кроме насквозь промокшего Венда, устало привалившегося к столбу. А Митт на другом конце двора, за преградой из кучи булыжников, сплошь облепленных кроваво-красными и оливково-зелеными морскими водорослями, уже перебирался через баррикаду, оставшуюся на месте ворот.

– Митт! – отчаянно завизжала она.

Он услышал ее. Остановился. Маевен ясно видела, что Митт задумался на мгновение. В следующий момент он повернулся, весело помахал ей, а затем спрыгнул с завала и быстро зашагал по Королевской улице.

Маевен осталось лишь смотреть ему вслед. Между ней и развалинами ворот раскинулось наполненное пенистой водой озерцо странной формы. По нему гуляли мелкие волны, но вода уходила прямо на глазах. Конечно же, это было то самое место, на котором до нынешнего дня стояла усыпальница. Она оказалась одной из самых замечательных шуток Митта. К тому времени, когда пришла пора ее строить, король, должно быть, уже понял, что он Бессмертный. Потому нечего удивляться, что Митт сделал это сооружение таким абсурдным. Маевен чуть не улыбнулась, несмотря на владевшее ею страдание. Ему двести лет. Ей тринадцать.

Она повернулась к Венду. Тот смотрел прямо перед собой, с него все еще капала вода.

– Я должен принести тебе извинения. – Теперь он говорил с нею не как с девочкой, а как с равной.

– Да, – согласилась Маевен. – Вы устроились на работу во дворец, чтобы дождаться моего появления?

– Нет, – ответил Венд. – Я до последних дней не знал точно, откуда ты появилась. Я взялся за эту работу лишь для того, чтобы чем-нибудь заниматься. Знаете, время – вещь необычайно длинная.

Последнюю фразу он произнес очень мрачным тоном. Маевен явственно представила себе длиннющие ленты времени, протянувшиеся в обе стороны от него – одна в прошлое, а другая, во много раз длиннее, в будущее.

– Почему вы сказали Норет, что она дочь Единого?