Читаем Королёв полностью

Нам было ясно, что своими собственными силами мы никогда не сможем нашу мечту осуществить, ибо, кроме неспособности перемещать свои тела, имеется еще одна причина (о ней будет сказано в свой черед), которая отрезает нам самостоятельный путь в космос; таким образом, оставалось лишь надеяться на то, что обитатели какой-нибудь другой планеты, более приспособленные к подобным действиям, первыми посетят нас, подружатся с нами и, взяв нас на свои космические корабли, позволят нам путешествовать. И наконец такая планета нашлась!

Как мы узнали, спросите вы меня, как же мы, домоседы, ни с кем не общающиеся, узнали о том, что вы вот-вот будете готовы выйти в космос? Все очень просто: я сказал, что мы не можем перемещать свои материальные тела, но не упомянул о том, что мы обладаем способностью, отсутствующей у вас способностью, для которой в ваших языках не существует адекватного термина, — способностью во мгновение ока переносить на близкие или дальние расстояния наши сознания, наши индивидуальные ментальные сущности, наши, если хотите, души (да-да, не нужно удивляться: среди нас немало атеистов, но большинство, как и у вас, истово верует в Творца, создавшего Вселенную со всем разнообразием ее обитателей). Кстати сказать, именно так мы, обреченные на физическую неподвижность, навещаем друг друга, общаемся меж собою и принимаем участие в массовых празднествах.

Мысль пронизывает любые пространства, любые расстояния, для мысли невозможного нет; парсеки, световые года, черные дыры, красные карлики — ничто не может послужить для нас препятствием; находясь дома, мы — во всяком случае, наиболее выдающиеся индивидуумы, к каковым относился и мой амоалоа Льян, — можем незримо присутствовать рядом с вами, видеть ваши действия, воспринимать ваши чувства и отчасти понимать ваши мысли; вы довольно неточно называете такую способность телепатией. (Почему бы в таком случае нам не удовлетвориться этими ментальными путешествиями и для чего нужно стремиться к настоящим полетам, спросите вы меня; а я вас в ответ спрошу: разве для вас видеть по телевизору передачу об Амазонке и самим плыть в лодке по ее течению — одно и то же?)

Итак, нам было известно, что с древности на Земле многие люди, подобно нам, мечтали о полетах к иным планетам, но мечты эти очень долго не соответствовали уровню развития ваших знаний; когда же до нас дошел сигнал о том, что некто Ц., похоже, в своих изысканиях близок к тому, чтобы мечта о космических крыльях наконец сделалась реальностью, восторгу нашему, как и любви нашей к вам, не было предела. Невозможно описать наше волнение, наши страхи — вдруг у вас ничего не получится? И тогда руководством нашей планеты было принято решение отправить на Землю — отправить, разумеется, не телесно, а духовно — нескольких наблюдателей, которые могли бы постоянно держать нас в курсе дела, а в случае неблагоприятного развития событий, быть может, даже предпринять попытку вмешаться в их ход, ведь при крайних обстоятельствах и ценою гигантских усилий мы, марсиане, можем на краткий миг превратить нашу способность телепатического восприятия в ее активную форму, то есть в телепатическое воздействие, тем самым оказывая влияние на мысли и поступки какого-либо живого, обладающего психикой существа…

Мы, марсиане, думаем быстро, и слово у нас не расходится с делом: не прошло и десяти земных лет, как наши наблюдатели стали регулярно отправляться на Землю. Не следует думать, однако, что это было так легко. Желающих-то нашлось хоть отбавляй (природная любознательность марсиан такова, что может перебороть даже два других наших главных качества: трусость и леность), но, к сожалению, лишь немногие из нас обладают достаточно устойчивой психикой, чтобы выдержать пребывание на чужой планете дольше одних марсианских суток; и лишь немногие из этих немногих в достаточной мере наделены способностью к эмпатии (то есть умению хотя бы приблизительно понять ощущения и переживания существ, чья жизнь столь отлична от нашей), без чего работа наблюдателя попросту не имеет смысла.

Был проведен тщательный отбор, и мой амоалоа Льян Мьююю XIV оказался в числе тех, кто выдержал конкурс. Он был тогда очень молод; впечатлительный и робкий, как все марсиане, он был переполнен счастьем и в то же время изнывал от страха перед неведомым; то смеясь, то горько рыдая, прощался он с близкими; и вот наконец настал тот час, когда душа его в стремительном полете покинула Марс — покинула навсегда, ибо там, на далекой планете, при исполнении служебных обязанностей (что за сухие, отвратительные слова!), Льян трагически погиб.