Читаем Короли Бурбона полностью

— Я в центре города в Вашингтонской тюрьме. Ты должен приехать и внести залог за меня… я…

— Какого черта? Ты что…

— Мне нужен адвокат…

— Ладно, хорошо, успокойся, — он встал. — Не говори так быстро, я не могу понять, о чем ты.

Его сестра замолчала, а потом произнесла четыре фразы, которые довели его до последней точки.

— Все в порядке, — мрачно сказал он. — Я приеду прямо сейчас. Да. Точно. Хорошо. Я еду.

Когда он отключился, единственное, что мог сделать это посмотреть на Лиззи.

— Что случилось? — спросила она.

— Мой отец выдвинул против Джин обвинение. Я на самом деле должен поехать в тюрьму и вытащить ее оттуда.

Лиззи прикрыла рот рукой.

— Чем я могу тебе помочь?

— Я сам позабочусь о ней. Но спасибо.

Потребовалось все его самообладание, чтобы не наклониться и не поцеловать ее, как было раньше. Вместо этого он провел пальцами по ее щеке и ушел прежде, чем она смогла сказать, что друзья так себя не ведут.

Святое дерьмо, что вытворял его отец сейчас.

Тогда давно, когда Эдвард был курильщиком, он часто просыпался по утрам, и его рука первым делом тянулась к Данхилл Редс, прежде чем он окончательно просыпался и поворачивался на бок.

Сейчас он делал то же самое, только тянулся к баночке с Адвилом.

Выкладывая четыре желатиновые капсулы в дрожащую ладонь, он отправил таблетки в рот, проглотил и запил остатками водки, которую прихватил вчера с собой в кровать. Это был его вариант завтрака, таблетки направились в желудок, и он лег на подушку.

Он бросил курить во время курса реабилитации. На самом деле, похищение было первым шагом в отказе от привычки.

Ирония заключалась в том: что должно было убить, помогало ему дольше жить.

Он поднял бутылку в воздух, как бы чокаясь с кем-то.

— Грасиас мучачос.

Прежде чем его мозг опять придется заковать в бесконечный отвратительный день, состоящий из определенных последовательностей, он опустил ноги на пол и сел. Он старался не смотреть на свое правое бедро и икру. Рваные ужасные швы плоти Франкенштейна испепеляли его мозг. В этой своей другой жизни, он перестал спать голым, поскольку нечего было показывать.

Трость помогала ему принять вертикальное положение, и он терял равновесие не только из-за травм, но из-за отсутствия сна, и еще он был до сих пор пьян. Похромав в ванную, он не включил свет, чтобы вид в зеркале не смущал, воспользовался туалетом, умыл лицо и руки, почистил зубы.

В подтверждение, что Бог по-прежнему ненавидел его, когда он вышел из коттеджа десять минут спустя, был ослепительный яркий солнечный свет… только усиливавший головную боль от похмелья.

«Сколько сейчас времени?» — задавался он вопросом.

По пути к конюшне В, он понял, что прихватил с собой бутылку самогона, своего рода как подушку безопасности.

Закатив глаза, он продолжал идти. И мисс Не Ругаться Никогда может с таким же успехом привыкнуть к нему и его выпивке… это не повод, чтобы потакать ее иллюзиям на трезвость при дневном свете, которая позже и разрушится. Если она не готова справиться с его привычкой, она может также уйти отсюда в свой первый день.

Звук скрипа колес, заставил повернуть его голову вправо, и через секунду появилась Шелби из дальнего конца конюшни, она вся подалась вперед с гигантским количеством конского навоза, наполнявшим старую ржавую тачку.

Не предполагал, что Мое заставил ее уже работать.

— Привет, — крикнул он.

Не теряя ритма, она махнула рукой и продолжила идти к компосту, находящемуся за ближайшим амбаром.

Наблюдая за ней, он завидовал ее сильному телу… и рассеянно заметил, что солнце многие пряди ее светлых волос превратило в почти белые. На ней была темно-синяя футболка, черные джинсы, и те же высокие сапоги, как и вчера. И после исчезновения ее за угол стены, она появилась в два раза быстрее ускоряя шаг, учитывая то количество навоза, которое ей пришлось выбросить.

Она была слишком быстрой.

Она направилась к нему, ее глаза были яркими и настороженными, щеки порозовели от усилий.

— Практически все выполнила. Начала с «С» и двигалась дальше.

— Господи, Мое уже поимел тебя… прости, — произнес он, прежде чем она успела его поправить. — Черт, Мое уже заставил тебя работать? И не говори мне, что я не могу говорить «черт». Я отказался от Бога и Иисуса Христа с его референсами, но от этого не собираюсь.

Она надавила на тачку, и колесы осели в подстриженную траву.

— Апельсиновый сок.

— Прости?

Дочь Джеба Лэндиса кивнула на бутылку.

— Вы можете использовать «черт», но я бы хотела увидеть вас с чем-нибудь другим, нежели…

— Ты всегда так строго судишь?

—… водка с утра пораньше. Я не осуждаю вас.

— Тогда почему ты хочешь изменить привычки незнакомца?

— Вы не незнакомец, — она протерла лоб рукой. — Дело даже не в девяти утра, мне просто интересно, почему вы пьете в такую рань?

— Чувствую себя обезвоженным.

— У вас в доме нет воды? Прошлой ночью все закончилось.

Он бутылкой обвел окрестности.

— Это заставляет меня делать хорошо свою работу. Думаю, это моя версия витамина С.

Она пробормотала что-то себе под нос, держась за ручки тачки, выпрямилась.

— Что ты сказала? — потребовал он ответа.

— Вы меня слышали.