Читаем Королевский гамбит (СИ) полностью

С силой надавливаю на хрупкие лопатки, принуждая опуститься ниже. Очевидно, покалеченное запястье причиняет ей немалый дискомфорт — опираться на него явно больно. Аддамс шумно втягивает воздух и наконец подчиняется. На моих губах невольно расцветает триумфальная улыбка от осознания, что даже такой оплот высокомерия и упрямства можно покорить. Но долго гордиться собой я абсолютно не в состоянии — в джинсах давным-давно невыносимо тесно.

Неконтролируемое возбуждение безжалостно испепеляет все прочие мысли.

Я склоняюсь над Уэнсдэй, легко прикусывая мочку уха и полной грудью вдыхая пряный аромат её разгорячённой кожи. Она вздрагивает и доверчиво прикрывает глаза — длинные пушистые ресницы едва заметно трепещут. Почти бережно убираю взмокшие волосы со лба, покрытого испариной. Ласково провожу кончиками пальцев по щеке, горящей бледным румянцем — и в который раз поражаюсь мягкости её кожи.

Черт, какая же она невыносимо красивая.

Гремучая смесь чувств, которые вызывает во мне эта невозможная стервозная девчонка, ошеломляет и обезоруживает. Безудержная страсть, щемящая душу нежность. Стремление защищать и оберегать — и вместе с тем неуемное желание трахнуть как можно жестче.

Как всё это можно чувствовать к одному человеку? Никогда прежде мне не срывало крышу настолько сильно.

Я придвигаюсь ещё ближе, позволяя Аддамс в полной мере ощутить степень моего возбуждения — и надавливаю коленом между её бедер, принуждая шире расставить ноги. Она пошло прикусывает нижнюю губу и извивается всем телом — совершенно бесстыдно прижимается задницей к моему паху, пытаясь побудить к более активным действиям.

Моё терпение давно на исходе, малейшее промедление подобно мучительной пытке. Поэтому я поспешно расстёгиваю ремень и молнию на джинсах, стягивая их вниз вместе с боксерами — и рывком задираю футболку на Уэнсдэй, обнажая соблазнительные ягодицы и гибкую спину с трогательными ямочками на пояснице. Обхватив напряжённый член у основания, я провожу головкой по мокрым складочкам, собирая горячую влагу — а спустя долю секунды одним резким движением вхожу до упора. В глазах мгновенно темнеет от обжигающей тесноты внутри её тела.

Черт побери, как же хорошо.

Невольно зажмуриваюсь, чтобы прочувствовать упоительный момент в полной мере.

Аддамс протяжно стонет и с готовностью подаётся бедрами навстречу, углубляя проникновение. Яркость ощущений зашкаливает за критическую отметку — это настолько восхитительно, будто мы две детали единого пазла, идеально подходящие друг другу.

Очень медленно выхожу практически полностью и тут же врываюсь назад резким мощным толчком — пульсирующие мышцы податливо расслабляются, впуская мой член.

— Жёстче, — хрипло шепчет Уэнсдэй.

Не просит.

Приказывает в своей коронной манере — коротко и твёрдо.

Подчиняюсь.

Не потому, что так хочет она — но потому, что это нравится мне самому.

Ловко наматываю на кулак длинные смоляные локоны и грубо дёргаю назад, одновременно ускоряя темп интенсивных толчков. Она изящно выгибает спину и стонет — громко и несдержанно. Мне чертовски хочется видеть лицо Аддамс, с которого вмиг слетели все маски равнодушия, но соблазнительный изгиб поясницы и упругая задница — не менее пленительное зрелище. Влажный тесный жар её идеального тела сводит с ума, заставляя вонзаться в неё раз за разом в жёстком быстром ритме. Крохотную комнатушку заполняют хриплые стоны в унисон и пошлые шлепки влажной плоти. С каждым движением пульсация напряжённых мышц внутри тела Уэнсдэй неуклонно нарастает — я точно не смогу долго продержаться. Осквернённый стол жалобно скрипит и шатается под тяжестью объятых желанием тел.

С каждой секундой мои движения становятся всё более жёсткими и глубокими — перед глазами вспыхивают яркие пятна, предвещающие скорую разрядку.

И не только мою.

Мы оба на грани безумия.

Уэнсдэй опирается на стол покалеченной рукой, игнорируя вероятную боль — впрочем, не исключаю, что боль только усиливает её наслаждение — а вторую опускает между ног, начиная массировать клитор. Едва сдерживаясь, чтобы мгновенно не кончить от такой картины, слегка отвожу её бедра назад — и скользнув ладонью вниз, накрываю тоненькие пальчики своими.

Мы снова стонем в унисон, окончательно утопая в этом чертовски прекрасном сумасшествии.

Адреналин бурлит в артериях, пульс шкалит за сотню.

Не помня себя от сокрушительного удовольствия, я трахаю Аддамс в совершенно диком бешеном темпе — и моя безжалостная жестокость приводит её в экстаз. Она течёт настолько сильно, что горячая влага струится по внутренней стороне широко разведённых бёдер.

Тугие мышцы обхватывают мой член плотным кольцом, а невыносимо сладкие стоны поминутно срываются на крик.

Проклятье. Она — моё личное проклятье с блядскими глазами цвета безлунной ночи.

Я определённо свихнулся — но я хочу быть проклят отныне и навсегда.