Читаем Королева воинов полностью

Когда они должны уже были соединить руки и поцеловать друг друга в знак заключения брака, толпа внезапно всколыхнулась, и кто-то резко вырвался из круга людей, обступивших молодоженов. Удивленная Боудика взглянула и смогла заметить только, что это приемный сын Прасутага повернулся к ним спиной и скрылся в тени леса.

Когда друид произнес последние слова, собравшиеся запели свадебную песню, Боудика и Прасутаг присоединились к ним. Его сильный и страстный голос привел ее в восхищение. Она была теперь по-настоящему счастлива.

Но ее счастье длилось лишь какие-то мгновения, потому что пение кельтов было внезапно прервано звуком военной трубы. Он донесся из-за деревьев, и даже птицы с шумом сорвались с ветвей. Прасутаг застыл в недоумении, потому что именно войска завоевателей объявляли о своем появлении сигналами труб.

Он повернулся к своей молодой жене, а затем к друиду.

— Римляне! — раздался чей-то крик.

Мать Боудики тоже вскрикнула от страха, и люди вокруг заволновались.

— Тише! — скомандовал Прасутаг. — Это не нападение. Римские войска выведены отсюда. Сражения закончились. Я пойду на опушку и узнаю, чего они хотят.

— Я пойду с тобой, — сказал отец Боудики.

К ним присоединились мужчины из обеих деревень. Женщины остались на месте, и Боудика растолкала их, чтобы встать рядом с мужем.

— Боудика, — строго сказал Прасутаг, — возвращайся назад. Там может быть опасно.

— Я буду со своим мужем, — возразила она, и он улыбнулся.

Приемный сын Кассий, стоявший в стороне, вытащил свой меч.

— Я посмотрю, чего они хотят, — сказал он.

— Останься здесь, мальчик, — велел отец. — Мы подождем, пока не узнаем их намерений. Убери меч.

Из-за деревьев показалась сотня римлян. Впереди на коне ехал командир. Они приблизились, и Прасутаг узнал его. Это был Марк Осторий, сын нового правителя Британии. Но что делал он здесь теперь, да еще с центурией?

Молодой римлянин подъехал к толпе кельтов. Никогда не видевший кельтских свадеб, он не разобрался и решил, что люди собрались для какого-то праздника. Но он узнал среди незнакомых людей Прасутага.

— Марк Осторий, сын Публия Остория Скапулы, приветствует Прасутага и людей племени иценов от имени Сената и императора Рима, — сказал римлянин.

Он спрыгнул с лошади и пожал удивленному кельту руку:

— Как хорошо, Прасутаг, что мы встретились. Я пришел сюда, чтобы найти тебя. Я послан моим отцом, правителем Британии, с хорошей новостью.

Теперь, когда мятежный король Антедиос погиб, я должен, от имени императора, предложить тебе корону народа иценов. Поздравляю тебя, друг.

Прасутаг посмотрел на него в изумлении. Никогда, ни на одно мгновение не мог он себе представить, что будет королем. Да, он был другом Рима и много выиграл от торговли с ним, и он убедил своих людей, что только в союзе с Римом — их будущее. Но стать королем…

Справившись с волнением и видя, что люди вокруг молча смотрят на него в ожидании, Прасутаг сказал:

— Марк Осторий, представляю тебе мою новую жену, Боудику.

Римлянин улыбнулся. Потом поклонился Боудике:

— Боадицея, я поздравляю тебя. Ты стала королевой иценов. Рим выражает тебе свое уважение.

48 год н. э. Дворец императора Клавдия, Рим

Мессалина взглянула на застывшее от ужаса лицо подруги. Она уже видела раньше такое выражение на лицах рабынь, которых выталкивали на арену к диким зверям. Но и этот взгляд Паулины не смягчил императрицу. И в самом деле, жена сенатора слишком многое взяла на себя, она словно забыла, кто поднял ее до нынешнего положения. Дружба с императрицей сделала ее чересчур заносчивой, и провинциальная бесцеремонность женщины из Иллирии все больше раздражала…

— Паулина, дорогая, — сказала императрица, — хоть я и благодарна тебе за приют, я нахожу твой тон оскорбительным. Мне действительно нужно напоминать тебе, что ты говоришь с хозяйкой Рима, возлюбленной женой императора? Никто, особенно женщина из провинции, не смеет указывать императрице, что ей делать.

Но Паулина хорошо знала, что падение императрицы неминуемо приведет и к ее, Паулины, смерти, так же как и смерти ее мужа и детей. Поэтому несмотря на сделанный упрек, она должна была открыть сладострастнице глаза на опасность.

— Госпожа, — заговорила она, и в ее голосе появились нотки отчаяния, — занимайтесь любовью с Силием, прикуйте его к стене и не отпускайте, водите на цепи и заставляйте хоть лаять. Но я молю вас… только не это. Я умоляю вас! Если ваш муж…

— Клавдий думает, что я — богиня, и прибегает по первому моему зову. И теперь я выйду замуж за Силия. Это — просто для смеха. Я пригласила своих ближайших друзей на церемонию — тех, кому я доверяю, и не могу отступить теперь, иначе превращусь в посмешище. В любом случае придет племянница императора, Агриппина. Она — сестра императора Калигулы и скоро станет моим ближайшим другом.

— Агриппина? Друг?! Моя госпожа, она вам не друг. Она хочет занять ваше место, стать женой Клавдия. Раскройте же глаза! Разве вы не понимаете, что творится вокруг? Я всегда была вам верным другом, а теперь вы слушаете других, и это очень опасно…