Читаем Королева воинов полностью

Было утро, начинался новый день. Поднявшись с солнцем, Боудика расчесала волосы и налила воду из кувшина в новую бронзовую чашу, которую родители подарили ей на семнадцатый день рождения. Надев свою голубую тунику и закрепив лиф золотой застежкой, подаренной еще годом раньше, она вышла из комнаты. Их новый дом был построен в стиле римской усадьбы. Как все семьи вождей иценов и союзников римлян, они по приказу местной власти получили римский дом и римскую одежду. Они оставили свое низкое жилище из дерева и прутьев на самом берегу реки и перебрались в новый дом из камня, с черепичной крышей и выложенным плиткой полом. На стенах его комнат были изображены мужчины и женщины, возлежащие на ложах и наслаждающиеся фруктами и вином.

Поначалу Боудика не приняла этот дом. Первые несколько месяцев она демонстративно спала в амбаре, но зимой мать заставила ее спать в новом доме, и, хотя Боудика продолжала чувствовать себя в нем неуютно, она все же начала ценить вещи, которые делали жизнь намного удобнее. Ей понравились и комнаты, выходившие на юг и остававшиеся теплыми во все холодные месяцы года, но каким-то образом получавшие свежий воздух в жару, но больше всего — раковины, вделанные в стены, в которые она складывала теперь свои вещи, чтобы не держать их, как раньше, в свертках на полу. Несмотря на презрение ко всему римскому, Боудика вынуждена была признать, что римский дом устроен с большим умом. Но хоть она и жила в нем уже полтора года, этот дом все равно ощущался как чужой, совсем не такой, в каком должен был бы жить настоящий бритт.

Поприветствовав родителей, она взяла у раба чашу с горячей овсянкой и кусок хлеба, села и начала есть. А семья обсуждала планы на день. Увидев на тарелке матери грецкие орехи и оливки, Боудика вновь почувствовала раздражение. Почему она должна есть эту римскую пищу, когда только еда бриттов сытна по-настоящему?! И она так и сказала!

Гэдрин внезапно рассердился:

— Почему ты разговариваешь со мной и Анникой в таком тоне? Почему хочешь заставить нас чувствовать себя виноватыми даже из-за того, что мы едим? И с чего ты взяла, что еда, которую мы ели раньше, лучше той, что на столе сейчас?

Боудика была удивлена раздражением отца.

— Потому что мы теперь больше римляне, чем сами римляне, — сказала она. — Разве ты не видишь, что с нами происходит… во что мы превратились с тех пор, как пришли они? — Она обвела руками комнату. — Посмотри на богов, которым вы теперь поклоняетесь… Это римские боги! — воскликнула она, указывая на фигуры Венеры, Купидона и Аполлона в нишах стен. — Посмотри на свою одежду, на…

— Замолчи! — велел Гэдрин. — Ты хочешь вернуться в то время, когда мы в страхе оглядывали ближайшие холмы, ожидая появления дикарей-триновантов или убийц из катувелланов, вторгавшихся в наши земли, похищавших наших мужчин и насиловавших женщин? Ты забыла то время, дочь, или была слишком мала, чтобы помнить?

— Лучше бояться бриттов, чем жить в рабстве у римских хозяев, — сказала Боудика. — Половина денег идет императору, которого мы никогда не видим и который живет в городе, где мы никогда не были. Его солдаты отбирают наш урожай, его…

— Ты ничего не знаешь о том, почему ицены были вынуждены согласиться… — начал Гэдрин, но Боудика раздраженно перебила его:

— Отец, пожалуйста, не обращайся со мной так, как будто я все еще ребенок!

Она хотела договорить, но выражение лица Гэдрина заставило ее замолчать.

— С тех пор как пришли римляне, ни одно племя не смеет поднять на нас руку, — сказал он. — Ни одно! И это значит, что наши люди не гибнут в войнах и в засадах по пути от деревни к деревне. Твоя мать и я — мы имеем власть, богатство и рабов и счастливы тем, что имеем. Когда ты войдешь в холодный и недружелюбный мир, то поймешь ценность дружбы с Римом. А до тех пор молчи и уважай тех, кто защищает нас от самих себя.

Тряхнув головой, Боудика встала из-за стола:

— Прошу простить меня, отец, но я не хочу оставаться здесь.

Она покинула дом и отправилась в поле — к рабам, которые собирали урожай. И пока шла, думала, кто из них двоих, она или ее отец, прав. Все было так сложно…

Гэдрин посмотрел вслед дочери, а потом сказал:

— Ей нужен муж, человек столь же сильный, как она сама, чтобы держать ее в руках. Теперь, с нашим богатством, мы можем найти ей хорошего мужа, из какой-нибудь деревни поблизости.

Анника посмотрела на него с удивлением:

— Но ведь каждый раз, как я говорю тебе об этом, ты возражаешь, что еще есть достаточно времени. С чего такая резкая перемена?